Книга Бомба для альфача, страница 29 – Аня Истомина

— Серьезно? — усмехается Варя, будто не поверив.

— Проверь, — киваю. — А потом сравни их с фруктовым греческим йогуртом. С бананом. Или пломбиром. С тем, от чего ты отказываешься. Ты сильно удивишься. Если будет нужна помощь, спрашивай.

— Спасибо, — вздыхает она и, подумав, тянется к еще одному крылышку. — Ой! — замечает синяк на моей руке и округляет глаза.

— Заживет, — отмахиваюсь. — Ты, главное, отцу не говори, а то у меня будут проблемы.

— А так их не будет? — хмурится Варя. — Ты чужое имущество испортил.

— Не-а, — отмахиваюсь. — Никто не рискнет меня искать. А, даже если рискнут, то не найдут. Мотоцикл зарегистрирован на несуществующего человека.

— Как это? — удивленно вскидывает брови она.

— Вот так, — усмехаюсь. — Нет меня в базах. Работа такая.

— Здорово как! — возмущается Варя. — То есть, можно творить произвол и тебе за это ничего не будет?

— В смысле “произвол”? — сердито смотрю на нее в ответ. — Варь, ты не путай меня с неадекватом, который первым на рожон лезет. То, что я сдачи дать могу — это другое.

— Но, ведь не обязательно на каждое оскорбление кулаками махать? — пожимает она плечами. — Можно же как-то словами донести, что человек не прав.

— Можно, — соглашаюсь. — Только долго. И не всегда действенно. Язык тела куда понятнее и красноречивее слов.

— Давай, давай, давай! — орёт Скомник мне в динамик, а я карабкаюсь на крышу здания. Сегодня у нас внеплановая сдача нормативов перед глазами полковника и генералов. Потому что бойцы спецназа всегда должны быть готовы к экстренным задачам.

Забираюсь на крышу и тут же спускаюсь обратно, передавая эстафету следующему, а сам бегу отстреливаться. Упав, достаю автомат и, переключив на одиночные, выравниваю дыхание и бью по мишеням — пять из пяти. Следом моё “любимое”: минное поле под колючей проволокой.

Сегодня холодно, поэтому грязь подмёрзла и её припорошило тонким слоем снега. Мне нужно сконцентрироваться на задании, но мои глаза то и дело сами ползут в сторону трибуны, где вместе с комиссией и отцом сидит Варя. Не знаю почему, но мне очень интересно, наблюдает ли она за мной.

Хотя, вру, конечно же. Знаю.

Вчера, когда Варя заметила то, что моя рука опухает, она попросила льда у персонала и сделала мне холодный компресс. Мне было как-то неловко и в то же время приятно. Я уже давно привык к тому, что женщины меня воспринимают пуленепробиваемым и даже не пытаются проявить себя, принимая мою инициативу как должное.

Снова непроизвольно кошусь на зрителей.

Мелькает мысль о том, что я понимаю, почему в боевые группы не берут женщин. Хочешь не хочешь — отвлекаешься. Будь ты хоть сто раз профессионалом, мужское в тебе сильнее. Женская магия.

Всеми силами заставляю себя сконцентрироваться на задании. Косячить нельзя, мы же образцово-показательные войска.

Проволока над полем настолько низкая, что практически невозможно приподнять голову — колючка тут же скребёт по шлему, пытаясь зацепиться за липучки и ткань.

В динамике то и дело раздаются голоса ребят.

Время у нас засчитывается не за индивидуальную скорость, а за командную работу, поэтому каждый должен действовать на пределе своих возможностей, чтобы не подвести команду.

— Ускоряемся, ускоряемся! — хрипло дышит Брюс, который идёт первым.