Книга Бомба для альфача, страница 27 – Аня Истомина

— Варь, — останавливаясь, оборачиваюсь к ней. Она открывает стекло шлема.

— Я влево — ты влево, я вправо — ты вправо, иначе упадём, — повторяю. — Дорога скользкая.

Варя кивает. Вздохнув, трогаюсь снова. Понимаю, что прокатиться с ветерком не получится, но в любом случае мне всё равно больше кайфа ездить на мотоцикле, чем на машине. Поэтому сегодня меня совершенно не раздражает, что я снова везу дочь полковника.

В принципе, я даже умудряюсь разгоняться.

Набирая скорость, чувствую, как Варя прижимается ко мне, все сильнее сжимая меня в объятиях. Притормозив на красный, чуть ослабляю её руки, иначе совсем скоро она мне передавит кишки.

На следующем перекрёстке мы попадаем в пробку. Понимая, что времени у нас в обрез, пытаюсь протиснуться между машин поближе к светофору. Как назло, чёрная тонированная иномарка вылезает мордой мне наперерез, зажимая между машинами.

— Вот падла, — останавливаюсь.

Специально зажимает, не давая проехать. Некоторым водятлам покоя не дает, что кто-то может ездить быстрее, чем они. То, что мотоциклист за это платит комфортом, понимают далеко не все.

Толкаемся в пробке, потихоньку продвигаясь к перекрестку. Варя хлопает меня по плечу. Оборачиваюсь, открывая шлем, она тоже поднимает стекло.

— Костя, может, мне позвонить в больницу и сказать, что я опоздаю? — предлагает.

— Да не, сейчас вон тот мудила уедет, и мы успеем, — киваю на машину. — Не переживай.

По злой иронии, на следующем светофоре мы снова равняемся с этой же машиной. Когда зеленый начинает мигать, я немного ускоряюсь, чтобы проскочить, но эта тонированная паскуда снова высовывает морду и я, вильнув, едва успеваю удержать равновесие.

— Сука! — поднимаю забрало шлема.

Пассажирское переднее окно седана приоткрывается до середины, и из него высовывается наглая пьяная морда.

— У нее “багажник” не пролезет между машинами, не торопись, — усмехается полудурок, затягиваясь сигаретой, и кивает на Варю. Из салона слышится громкий хохот.

— Костя, — испуганно зовет меня Варя, когда я ставлю мотоцикл на подножку.

— Ща поедем, не переживай, — усмехаюсь, вставая с мотоцикла.

Пока иду к машине, стекло особо говорливого пассажира закрывается. Понимает чучело, что грядет пиздец. Дергаю за ручку двери — закрыто. Стучу в окно. Не открывают. Одним ударом кулака сношу зеркало заднего вида.

Машина, сигналя, угрожающе дергается в мою сторону. Чуть отстранившись, пинаю ее ногой в крыло. Мотобот оставляет вмятину на железе. Еще раз пинаю, еще, пока не приоткрывается окно.

— Я тебя сейчас угандошу! — доносится из щели.

— Давай, выходи, — киваю и подхожу к двери, но окно снова закрывается.

С размаху впечатываю в него кулак. Всей массой бью в угол в одну точку. Металлические защитные вставки на костяшках мотоперчатки оставляют сетку трещин только с третьего удара. В тот же миг машина, засвистев шинами, срывается с места и, опасно вильнув, уезжает вместе с потоком, потому что загорается зеленый свет.

Усмехнувшись, разворачиваюсь и направляюсь обратно к своему мотоциклу, где сидит притихшая Варя с глазами по пять рублей и ошарашенно смотрит на меня.

— Что? — бросаю, нахмурившись и остановившись.

— Зачем? — шепчет она. — Подумаешь: жопу мою обсудили. Мне все равно.

— Зато мне не все равно, — сердито смотрю на нее. — Они были уверены, что оскорбляют мою девушку. А мою девушку никто не имеет права оскорблять. Даже если у нее жопа будет размером с Камаз.