Книга Когда я уходил – ты плакала, страница 50 – Полина Рей

И тихонько застонал.

Варя присоединилась к ним через полчаса. Всё это время Кир просидел с дочерью на руках, борясь с искушением запереться в этом доме изнутри и сообщить Варе, что он никуда и никогда её не выпустит.

Жена выглядела так по-неземному, так воздушно, легко и притягательно, что Бирюков невольно залип на ней взглядом.

— Сейчас мама приедет, — взглянув на часы, проговорила она. — А Андрей меня уже ждёт за воротами.

Она кивнула туда, где находился её дурацкий докторишка, и Кир сжал бы руки в кулаки, если бы мог физически.

— Подождать её, или справишься десять минут?

Бирюков глубоко вздохнул. Сейчас расписывать то, как он планирует очень-очень активно принимать участие в воспитании дочери, было не лучшей идеей. Потому Кирилл просто кивнул и ответил:

— Справлюсь хоть миллион и десять минут.

Варя спрятала улыбку и, ни слова не сказав, вышла из дома.

И снова при виде того, как она уходит, захотелось плакать. Но Кирилл сдержался и преувеличенно бодро спросил у дочери:

— Ну что? Давай папа покатает тебя на ручках… Погуляем по дому.

Никуся радостно улыбнулась, как будто что-то понимала.

А на сердце у Кирилла стало окончательно скверно.

Новостей о том, что Яна пришла в себя, он ожидал с такими чувствами, которые бы больше подошли преддверию Апокалипсиса. И точно не мог сказать, чего опасался сильнее. Конца света или возвращения Яны в сознание.

Но вот ему поступил звонок из клиники, и Бирюков, глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, взял трубку.

Сразу, как только его попросили срочно приехать, Кир понял, что дела плохи. Желание ответить, что он улетел на другую планету, пришлось засунуть куда поглубже. Пообещав, что будет через полчаса, Бирюков сел в машину и отправился к Яне.

Он пока до сих пор не решил моральную дилемму. А именно — как избавиться от той женщины, которая ему была уже не нужна хоть нормально прооперированная, хоть нет.

Конечно, со стороны его отказ от отношений, скорее всего, будет выглядеть как бегство от изуродованной любовницы, но, откровенно говоря, ему на это было плевать.

— Она пришла в себя и просит, чтобы вы срочно сделали хоть что-то…

Именно этими словами, без лишних предисловий и приветствий, его встретил врач Яны. Тот самый, который и проводил ей операцию.

И был он очень и очень взволнован.

— Вы уже всё ей сказали? — уточнил Кирилл тихим голосом, когда они добрались до палаты, куда перевели Яну.

— Не стал скрывать, — ответил врач, и Бирюков приготовился к худшему.

Едва он зашёл к Яне, понял, что дела ещё хуже, чем были в момент, когда он её видел в последний раз. Лицо не только отекло, но ещё и стало какого-то жутковатого цвета.

— Кирюша! — воскликнула Яна, причём прозвучало его имя вроде «Июса».

Она протянула к нему руки и стала рыдать, а он остановился, как вкопанный, не зная, что делать. Подойти, обнять и заверить, что всё будет хорошо? Это означало бы, что он с нею… Он готов принять её такую, какая она есть — употребляющую шампанское двадцать четыре на семь. Пострадавшую от ножа хирурга, к которым она ходила чаще, чем на работу. С прошлым досье, что свалилось на него, хотя он об этом и не просил.

С другой стороны, эта женщина была той, кого он боготворил в прошлом, и на осколках чувств к которой пытался построить новое счастье. Да и прежде всего, Яна являлась просто человеком, которому сейчас требовалось его участие.