Книга Одержимые, страница 149 – Витольд Гомбрович

В этот момент Сколинский сказал:

— Он спит.

Все взглянули на Лещука. Он и в самом деле уснул – лицо было мертвенно-бледным, на лбу выступили капельки пота, – и сон этот был глубоким. Губы его сделались сизыми, почти черными.

— Не разрывайте цепь, – тихо приказал Хинч.

Впрочем, слова были излишни. Никто не шевелился. Все завороженно ждали. В комнате слышался треск электрических разрядов. Блюдце поднялось в воздух на полметра, а затем упало и вдребезги разбилось.

— Кто ты? – спросил ясновидящий.

Этот странный вопрос имел под собой основания. Черты Лещука совершенно изменились. Нос заострился, лицо стало худым и чужим, окутанным аурой страшной ненависти. Почерневшие губы раздвинулись, обнажив зубы, тело начало пульсировать. Не дрожать, а именно пульсировать – так, по крайней мере, казалось в полумраке наблюдавшим это участникам сеанса.

— Ты хочешь знать? – спросил Лещук голосом, который не был его голосом. – Хорошо. Хорошо. Я тебя прощу. Увидишь. Сейчас увидишь. Сначала себя, потом тебя.

Он вырвал руку и поднял ее, проведя пальцем себе по горлу:

— Вот так я тебя прощу! Вот так прощу себя и тебя!

Он вырвал вторую руку, встал, шатаясь, и начал обеими руками совершать странные движения. Как будто что-то засовывал себе в рот. А затем лицо его побагровело, и он рухнул на пол. Захрипел…

У докторши сделался нервный припадок, она упала со стула. Молодые супруги попросту сбежали. Хинч и профессор бросились на помощь Лещуку. Но как ему помочь? От чего спасать? Лещука душило что-то незримое – казалось, здесь ничего невозможно сделать.

Хинч лихорадочно пытался разбудить Лещука. И наконец, когда все уже думали, что он умер, усилия ясновидящего возымели действие: парень очнулся и тут же перестал задыхаться. Теперь он дышал глубоко и ровно.

— Где я? – прошептал Лещук.

Его перенесли наверх. Дом словно вымер. Перепуганные постояльцы пансиона укрылись в своих комнатах.

— Где Майя? – вдруг спросил профессор. Они начали звать ее, но девушка не откликалась. Она должна была ждать в маленькой гостиной. Хинч обнаружил ее лежащей на полу без сознания.

Девушку быстро привели в чувство.

— Что с вами?

— Я упала в обморок.

Она ничего не помнила. Только то, что сидела здесь, как ей и велели. Больше ничего. Хинч с облегчением выдохнул, осмотрев небольшие ранки, которые Майя получила при падении.

— Ну, могло закончиться и хуже – для вас обоих.

— Ваш эксперимент удался? Вы что-то узнали?

— Тихо, тихо. Отдохните немного, а мы тем временем все обдумаем.

Хинч зашел к Лещуку, который, совершенно измученный, лежал на кровати. Он ни о чем не спрашивал. В его глазах, широко открытых и неподвижных, застыли смертельные, почти животные тоска и тревога. Хинч попытался сказать ему несколько успокаивающих слов, но юноша нервно проговорил:

— Молчите. Не хочу знать. Ничего не хочу!

«Плохо дело, – подумал ясновидящий. – Долго он так не выдержит».

Они с профессором, не отходя от дверей комнаты, подробно обсудили сеанс.

— Мне кажется, дорогой профессор, – говорил ясновидящий, – что мы присутствовали при некой сцене, которая разыгралась в старой кухне. Лично у меня почти нет сомнений. В Лещука вселился Франек.

— Разве такое возможно? – прошептал профессор.

— Да, подобное случается во время сеансов. Впрочем, не стоит сразу относить случившееся к области сверхъестественного. Мы не знаем, как это происходит, потому что не до конца понимаем свойства собственной психики, но на сеансах через посредство медиумов порой проявляются другие личности. В данном случае это Франек.