Книга Одержимые, страница 147 – Витольд Гомбрович

Хинч решил рискнуть и поставить на свой авторитет.

Около пяти часов дня прибыл Сколинский.

— Наконец-то! – сказал Хинч. – Я вас ждал! Позаботьтесь о нашем пациенте, а я поеду к Гандрычу. Это не самая малая из загадок, которые нам предстоит разгадать.

— Не знаю, правильно ли я делаю, покидая замок, – проговорил профессор. – Холявицкий сегодня не вышел к обеду. Велел передать, что болен. Боюсь, он что-то замышляет.

— Скоро мы займемся этим господином вплотную, – ответил ясновидящий. – А заодно и комнатой с привидением.

— Вы хотите объявить войну полотенцу?

— Разумеется! Там источник зла, и мы должны до него добраться. Если Холявицкий станет мешать – нейтрализуем его силой. Тут уж не до церемоний! Однако прежде мне нужно собрать максимум информации и – самое важное – укрепить психически Лещука и Майю. Тогда мы отправимся в замок и просто уничтожим полотенце.

— Но это может повлечь за собой непредсказуемые последствия! – воскликнул Сколинский.

— Ничего не поделаешь. Впрочем, посмотрим. Сегодня вечером я проведу один эксперимент, от которого многое зависит.

Сколинский остался с Лещуком, который снова впал в оцепенение и лежал на кровати без движения.

Майя не выходила из своей комнаты. Профессор шагал туда-сюда, полный дурных предчувствий, – он беспокоился за князя и с тревогой думал о внезапном недомогании Холявицкого.

К вечеру вернулся Хинч.

— С этим человеком что-то нечисто, – доложил он Сколинскому результаты своей инспекции. – Его жена не подпустила меня к нему. Не знаю, почему она вдруг стала такой строптивой. Но я навел справки в соседней деревне. Оказывается, Гандрыч приехал сюда из Люблина лет десять назад, уже вместе с супругой. Она из местных, но служила в Люблине, где познакомилась с Гандрычем и вышла за него. Когда ее отец умер, они вернулись, чтобы заняться хозяйством. У Гандрыча родни здесь нет, и толком никто о нем ничего рассказать не может.

— Ах, если бы нам наконец удалось обнаружить этот знак! – простонал историк, озабоченный судьбой князя.

— Профессор, – сказал Хинч, – вечером мы предпримем решающую попытку. Оставайтесь на ужин. Возможно, сегодня завеса тайны приоткроется.

Он питал серьезные опасения по поводу предстоящего эксперимента, который мог закончиться плачевно. Провести спиритический сеанс с Лещуком в качестве медиума? Погрузить его в транс и таким сомнительным путем попытаться получить более четкое представление о силах, которые им овладели… Это была крайне опасная игра, которая могла стоить парню здоровья и даже жизни. Никто не мог предсказать ход такого сеанса. И все же Хинч решился, надеясь пробить брешь в окружившем их мраке. А вдруг эксперимент удастся? Медиумический характер явлений в страшной комнате позволял на это рассчитывать. Вот только, к отчаянию Хинча, придется, за неимением других кандидатов, прибегнуть к помощи дамочек. Ясновидца пробирала дрожь при мысли, что эти дурочки будут участвовать в столь рискованном предприятии.

После ужина он предложил:

— Ну что? Пожалуй, устроим небольшой сеанс. Чтобы скоротать вечерок.

— Ах! – воскликнули докторша и Гнетунская.

А последняя еще и добавила:

— Я охотно буду медиумом.

— Нет, у меня есть медиум получше. Я потому и предлагаю сеанс, что чувствую: Лещук – превосходный медиум. Мы попросим его поучаствовать.