Онлайн книга «Одержимые»
|
— Случайно такой удар наверняка получался у многих – когда ракетка проворачивается в руке. Но весь фокус в том, что когда ударяешь так впервые, то думаешь, что это глупо и ничего не выйдет. Кикс, и все! Тебе кажется, что так держать ракетку совершенно бессмысленно, ерунда какая-то. Но если немного потренироваться, становится ясно, что из этого может кое-что получиться! Кроме того, тут не каждая ракетка подходит, нужна старая, со слабым натяжением струн, – особенно вот эти две струны сбоку должны быть ослаблены. Хорошей ракеткой так не сыграешь. Майя хотела спросить, как он до этого додумался, но, не используя ни «ты», ни «вы», сформулировать вопрос оказалось сложно. Лещук, однако, угадал ее мысли. — Я придумал это еще давно, в Люблине, – сказал он, – но только сейчас довел до совершенства. Теперь даже самый лучший игрок на свете не сумеет выиграть у меня ни сета! — Но это вообще делает теннис невозможным! Придется вводить новые правила. Такой удар не оставляет шансов вести игру! — Я мог бы победить их всех! – повторил Лещук упрямо. И наклонился к Майе. — Можно никому не говорить, что я придумал такой способ, – объяснял он, не глядя на нее. – Я ведь в целом играю неплохо, и если человек не знает, в чем тут дело, то подумает, что никакого обмана нет, просто я хорошо подрезаю мячи – и все! Мне необязательно делать это постоянно, можно лишь время от времени. В каждом сете выиграть пару геймов – никто и не догадается. Если бы мне сейчас устроили пробную игру в клубе, я бы всех там разгромил! Только надо уговорить их сыграть со мной. Клянусь, я всех положу! Майя искоса взглянула на Лещука. Ага, так вот он какой! В его голосе слышалась доверительность, будто юноша знал, что она его поймет, и рассчитывал на ее поддержку. Лещук неуверенно улыбнулся и почти шепотом спросил: — Ну а что? Ведь если бы я выиграл… это облегчило бы нам жизнь. У меня было бы хоть какое-то положение. Ого! Значит, он подходит к делу вот так… матримониально? Майя хотела с отвращением отстраниться от молодого человека, но ведь это были ее улыбка, ее манера говорить, она сама могла бы произнести эти слова. И вообще, чем она лучше? Плебей-недотепа и деклассированная барышня. — Посмотрим, – неуверенно и как бы нехотя сказала она. – Скоро будет показательный матч в Сколимове. Можно что-нибудь придумать. Я займусь этим. Если бы удалось хоть раз публично разгромить Врубеля, им пришлось бы потом устроить официальный матч. Глаза у него загорелись. — Вот-вот! Они сразу почувствовали себя близкими людьми, которые отлично друг друга понимают. Но почему же они сближаются только в дурном? Почему стоило им начать договариваться о чем-то неблаговидном, как тут же появлялось взаимопонимание и все препоны бесследно исчезали? Майя поспешно распрощалась. Вернулась домой и легла, но перед сном еще вскочила с кровати и убрала все, что могло напоминать висящую тряпку: полотенца, шарф, блузки на вешалках. Все это Майя спрятала или разложила на стуле, чтобы ничего нигде не висело. Но, несмотря на это, сон снова настиг ее. И снова во сне на фоне белой стены с узким окном – то ли тряпка, то ли нечто живое, трепещущее, ужасное, отвратительно, судорожно шевелящееся, и они оба – Лещук и она, – парализованные ужасом, отданы на его милость и покорно ждут. А потом она увидела еще кое-что. Увидела, как эта тряпка лезет Лещуку в рот, и он задыхается. Майя закричала… |