Книга Одержимые, страница 120 – Витольд Гомбрович

Майя передала Лещуку свой разговор с председательшей. Не согласится ли он ей помочь? Вдвоем такое провернуть гораздо легче.

Парень не проявил ни малейшего удивления. Сразу перешел к обсуждению деталей. Единственное сомнение, которое он высказал, было сугубо практическим:

— А нас не поймают?

Если у Майи и оставались какие-то иллюзии, они растаяли безвозвратно.

Она не знала, что в этот самый момент таяли и последние иллюзии Лещука. Ведь Лещук был почти уверен, что это она украла бумажник у Шулька! Правда, прежде он немного подозревал пана Питульского, но сегодняшнее предложение Майи окончательно развеяло все сомнения. Да, она либо сумасшедшая – возможно, клептоманка, – либо хитрее его и абсолютно бессовестна. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь нормальная девушка из ее круга не стала бы связываться с таким, как он.

Но он уже не мог ей сопротивляться. Майя стала слишком близка ему. Лещук остро ощущал в себе то же, что и она, – жажду жизни. И, услыхав ее предложение, в свою очередь решился высказать то, о чем уже давно размышлял:

— Я бы хотел еще раз попробовать с этим клубом.

— Как это?

— Я побью Врубеля всухую!

Майя пожала плечами – она устала, и все это ей наскучило. Врубель был одной из первых ракеток Европы, его имя уже несколько лет фигурировало в списке Майерса. О том, чтобы Лещук сумел его обыграть, не могло быть и речи.

— Я придумал новый удар. Теперь, если захочу, сумею побить любого.

— Что за чушь!

— Найдем корт – и я покажу.

Вскоре им попалась табличка «Теннисные корты». Они зашли. Майя была равнодушна, апатична. Они взяли напрокат туфли; Лещук долго осматривал струны, прежде чем выбрал для себя ракетку, – не новую, с красивым ободом.

И вот они уже стояли на корте друг против друга, совсем как в Полыке. Но играть им не хотелось. Они не были даже одеты должным образом, и вдобавок… теннис не мог уже доставить им прежнего удовольствия, а в их отношениях отсутствовала былая легкость, которую теперь сменили скованность, тяжесть, напряжение.

— Играем, – сказал Лещук.

Майя подала, он отбил. Удар был довольно мощным, но мяч, перелетев через сетку, внезапно начал вращаться и, словно им управляла невидимая рука, почти вертикально упал на землю. Ни один игрок не успел бы его взять, бежать было бесполезно.

То же самое повторилось со следующими мячами. Майя изменила стиль подачи. Потом попробовала мощные удары на заднюю линию. Но все мячи, которые Лещук отбивал, падали вертикально вниз сразу за сеткой. Игры как таковой, в сущности, не получалось. При этом формально придраться было не к чему. Казалось, Лещук довел искусство укороченных ударов до прежде невиданного, недостижимого уровня.

— Как такое может быть? – спросила потрясенная Майя, подойдя к сетке.

Лещук улыбнулся.

— Специальный прием. Берешь ракетку вот так, – принялся он объяснять, – и при ударе делаешь ею вот такое движение. Мяч начинает вращаться особым образом и обязательно падает сразу за сеткой. Это не какая-то хитрость – обычный «подрез», просто ракетку держишь иначе, вот мяч и летит по-другому.

— Но как же никто до этого не додумался?! – воскликнула Майя.

Действительно – как? Казалось, уже не осталось в теннисе таких ударов и приемов, которые не были бы опробованы миллионами игроков на тысячах кортов мира!