Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 6 – Ангелина Сантос

— Тогда я хочу узнать правду раньше, чем её назначат приказом.

Ответ мне не понравился. Слишком выверенный. Слишком разумный. В нём не было защиты покойного мужа, хотя вдовы обычно защищали мёртвых яростнее, чем живых.

Я упёрся ладонью в пол и поднялся. Ивар поддерживал за локоть, но большую часть веса я удержал сам. Комната качнулась, затем остановилась.

— Кровь получите, — сказал я. — Под охраной и в присутствии магистрата.

— Я и не предлагала остаться с ней наедине.

— До окончания проверки аптека закрывается.

Тиль у двери шумно вдохнул.

Мара посмотрела на разбитый замок, открытые ящики и порошок, рассыпанный одним из дознавателей на чистой бумаге.

— Тогда укажите в протоколе, кто оплачивает испорченные препараты и простой.

— Если вы окажетесь невиновны.

— Ущерб уже нанесён. Моя вина пока существует только у вас в голове.

Лея подняла руку, прежде чем я ответил.

— Аптека будет временно опечатана как место экспертизы, а не конфискована. Вопрос расходов решим после описи. Генерал, вы сейчас не в состоянии спорить ни с законом, ни с аптекарем.

— Я в состоянии.

— Это тоже внесём в протокол.

Ивар снова кашлянул.

Я отпустил его руку. Ноги держали. Холод отступил к пальцам, оставив после себя слабость, которую я собирался скрыть от всех, кроме тех, кто уже видел.

Мара сложила лист вчетверо и убрала в карман фартука.

— Сколько? — спросил я.

— Что именно?

— Вы сказали, капитану лекарства могли ускорить смерть. У меня те же признаки. Сколько времени?

В торговом зале стало тихо. Настолько, что я услышал, как в печи осел уголь.

Мара не стала утешать. Не сказала, что без анализов рано делать выводы. Посмотрела на мои глаза, на пальцы, проверила часы на цепочке у пояса.

— Если приступы начались три недели назад и сегодня вы впервые потеряли способность дышать, — сказала она, — до следующей стадии может пройти около месяца.

— Около?

— Двадцать восемь дней. Возможно, меньше.

ГЛАВА 2. Двадцать восемь дней

Игла вошла в вену с первой попытки.

Я следил за рукой Мары. Она затянула жгут выше локтя, дождалась, пока тонкая стеклянная трубка наполнится тёмной кровью, и ослабила узел. Всё без лишних прикосновений и уговоров.

— Кулак разожмите.

— Он разжат.

— Теперь да.

Мы находились в рабочей комнате за торговым залом. Лея Дорн выставила дознавателей за дверь, оставив внутри себя, Ивара и аптекаря. Тиль сидел на лестнице в подвал, обхватив колени, и наблюдал за каждым движением. После трёх требований уйти он сообщил магистрату, что является единственным законным учеником аптеки и обязан присутствовать при описи. Лея отправила его не домой, а на лестницу. Для мальчишки это означало победу.

Мара вынула иглу и прижала к сгибу моего локтя сложенную ткань.

— Держите.

Я держал. Она разлила кровь в три узких пробирки, запечатала каждую воском и подписала: время, место, моё имя. Затем протянула перо Лее.

— Поставьте знак поперёк печати.

— Вы всегда даёте указания магистратам? — спросила Лея.

— Только когда они стоят ближе всех.

Лея расписалась. У неё не дрогнул ни один мускул, но я уже начал понимать, почему гражданские следователи считали её неприятным собеседником. Она позволяла человеку говорить сколько угодно, а потом выбирала из сказанного единственную фразу, от которой невозможно было отказаться.