Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 25 – Ангелина Сантос

В экипаже по дороге назад Мара сидела напротив и держала футляр с реактивами на коленях. На каждом повороте проверяла застёжку. Я дважды собирался спросить о словах Роута. На третий раз спросил другое:

— Почему отказались от ста двадцати крон? С учётом долга это дало бы вам возможность уехать.

— Куда?

— В другой город.

— Без цеховой лицензии я нигде не открою аптеку. Тиля передадут мастеру, которого выберет Роут. Записи Эмиля окажутся у цеха. Сто двадцать крон — плата за то, чтобы я перестала задавать вопросы и ещё осталась благодарна.

— Вы могли потребовать больше.

— Тогда получилось бы, что вопрос только в цене.

Экипаж тряхнуло на выбоине. Футляр сдвинулся, Мара удержала его обеими руками.

— Вы любили мужа? — спросил я.

Она подняла голову.

— Это относится к следствию?

— Он погиб после спора с цехом. Вы рискуете аптекой, чтобы выяснить причину.

— Я обязана ему правдой. Этого достаточно.

Ответ снова не совпадал с тем, который принято давать о покойном супруге. Но после сцены с Роутом я не стал превращать её жизнь в ещё один допрос.

Мара посмотрела на мою правую руку.

— Пальцы холодные?

— Нет.

— Вы их третий раз сжимаете.

Я разжал кулак. Кончики пальцев действительно онемели.

— Запишите после приезда, — сказала она.

— Вы умеете оставить вопрос без ответа?

— Если ответ не изменит лечение — да.

Мы вернулись в аптеку после заката.

Тиль успел отмыть дверь. Надпись исчезла вместе с верхним слоем краски. В заднем замке темнели свежие царапины. Лея уже сняла слепок и отправила стражника по адресу Лодена Фира. Прежнего работника дома не нашли.

Мара сняла накидку и сразу пошла к шкафу с записями Эмиля.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал я.

— Мне нужно понять, что Эмиль нашёл до того, как решил спорить с цехом.

Она отперла шкаф. Внутри стояли книги в потёртых кожаных переплётах: рецептуры, закупки, рабочие опыты, счета. Отдельный ящик внизу оставался закрытым.

— Что там?

— Личные письма и документы.

— Они могут относиться к делу.

— Если в рабочих книгах найдём основание, передам их Лее на просмотр. Пока нет.

Я мог потребовать ордер. На этот раз — законный. После слов Роута судья, вероятно, его выдал бы.

Вместо этого достал из внутреннего кармана журнал симптомов.

За день я записал холод после лестницы, слабость в правой руке, два пропущенных удара пульса после разговора на складе и металлический привкус в Доме ветеранов. Последнюю запись хотел убрать. Не убрал.

Положил журнал на стол рядом с книгами Эмиля.

— Здесь всё. Без копии для военной комиссии.

Мара посмотрела на обложку, затем на меня.

— Почему?

— Вы сказали, неверные записи дадут неверную дозу.

— Я спрашиваю, почему отдаёте единственный экземпляр.

— Потому что вы не продали аптеку за моё лекарство и отказались от моей реквизиции, хотя она решила бы проблему с цехом. Этого недостаточно для доверия. Достаточно, чтобы проверить вашу работу честными данными.

Она не поблагодарила. Провела ладонью по обложке и положила журнал на верхнюю полку рабочего шкафа, отдельно от бумаг Эмиля.

Потом сняла первую книгу покойного мужа и передала мне.

— Рабочие опыты за последний год. Читайте только за столом. Страницы не вынимать, пометки делать на отдельных листах.

— Это доверие?

— Это проверка вашей способности выполнять инструкции.