Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 27 – Ангелина Сантос

Мара провела пальцем по цепи.

— Если откажусь?

— Поставим дополнительную стражу и перенесём записи под опись. Это безопаснее, но мы потеряем возможность увидеть, что ищут.

— Переносить книги опасно для самих книг. И преступник поймёт, что здесь ничего нет.

Она обошла угольный чулан, проверила окно кладовой и люк в подвал. Потом вернулась.

— Сегодня он не придёт. Видел нас.

— Согласен.

— Два дня работаем как обычно. Вечером шестого дня оставим свет в торговом зале и откроем внутреннюю щеколду на угольном люке. Задняя дверь останется на цепи. Я буду в лаборатории.

— Вы будете у соседей.

— Тогда он заметит, что печь не топили и вода не нагрета. Я остаюсь.

— Тиль уйдёт.

— Я тоже остаюсь, — сказал мальчишка.

— Нет, — одновременно ответили мы с Марой.

Тиль посмотрел сначала на неё, затем на меня.

— Ненавижу, когда вы соглашаетесь.

Лея не позволила оставить договорённость устной. Мы вернулись к рабочему столу и составили схему аптеки: входы, позиции наблюдателей, безопасный выход через булочную, место для воды и песка. Мара потребовала убрать из кладовой часть спирта ещё до наблюдения. Ивар должен был проверить соседние дворы и не перекрывать единственный путь отхода раньше сигнала, чтобы взломщик не полез на жилые крыши.

— Сигнал — три удара по трубе отопления, — сказала Лея. — До него никто не входит. Если госпожа Лорен решит прекратить наблюдение, прекращаем без обсуждения.

— Даже если преступник уже внутри? — спросил я.

— Особенно если внутри возникнет опасность, которой нет в плане.

Мара добавила отдельной строкой: «Генерал Вельд не использует частичное или полное превращение».

— Это медицинское условие? — спросила Лея.

— И условие безопасности дома. Здесь потолки ниже его драконьего плеча.

— Я не собирался превращаться.

— Тогда подпись не затруднит.

Я подписал. Лея поставила свой знак, затем Мара. Копию она убрала вместе с документами на аптеку.

— Теперь это совместное решение, — сказала она.

В её голосе не появилось тепла, но исчезла настороженность, с которой она встречала каждый мой план. Оказалось, для этого требовалось не убедить её в моей правоте, а оставить возможность остановить операцию.

* * *

На шестой день снег прекратился. К вечеру подморозило, и вода в водостоках схватилась тонким льдом.

Два дня прошли без попыток войти. Лодена Фира нашли в ночлежке у Южного рынка. Он признался в краже спирта, показал единственный ключ от своей комнаты и поклялся, что к аптеке не приближался. Свидетели подтвердили: в ночь первой попытки он играл в кости до рассвета. Это не делало его честным, только бесполезным для нашего дела.

Роут явился на допрос с поверенным и копией предписания на изъятие 47-Б. Подпись старшего секретаря оказалась настоящей. Время регистрации — утро после смерти Берга. Адрес лаборатории существовал, но образец туда не поступал. Роут заявил, что передал футляр курьеру и не отвечает за дорогу.

Журнал приёмки он якобы оставил в том же футляре.

Лея запретила ему покидать город, но оснований для камеры всё ещё не хватало.

В половине десятого вечера «Белая ветвь» выглядела закрытой. Стражник у входа сменился и ушёл, громко сообщив напарнику, что следующий пост выставят утром. На самом деле Вер сидел в пустой лавке напротив. Лея устроилась в нашей кладовой за мешками коры. Ивар ждал во дворе булочной с двумя городскими стражниками.