Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 82 – Лилия Тимолаева

— Тонкая разница.

— Важная.

Я устала. Очень. День с рейсом Каменного Брода, комната смотрителя, дневник, Наяра, Крамм, Эрик — всё навалилось так, что хотелось сесть прямо на пол среди пыли и сказать станции: дорогая, я понимаю, что ты ждала хозяйку, но могла бы выдать тайны по одной, с перерывом на нормальный сон.

Но Остен был прав.

Снова.

— Тогда как?

— Дневник остаётся в комнате смотрителя, в запертой нише или в другом месте, которое выберет станция. Марта делает закрытую выписку для нашего расследования, без полного текста. Я ставлю личную ревизорскую отметку, но не отправляю её обычным путём. Милену Рут опросим отдельно. Злату — тоже. Агата и Тимон подтверждают факт обнаружения, но не содержание.

— Вы предлагаете тайну внутри тайны.

— Я предлагаю не дать Крамму уничтожить единственное прямое свидетельство до того, как мы поймём, как его использовать.

Я провела ладонью по переплёту дневника.

— Наяра уже пыталась передать вам доказательства. Её остановили.

— Поэтому теперь мы не повторим её путь шаг в шаг.

В этом «мы» было что-то новое.

Не совсем доверие. Но уже не одиночество.

Я кивнула.

— Хорошо. Но дневник не исчезает из моего доступа.

— Нет.

— И если станция решит его спрятать, она сообщает мне.

Агата глянула на потолок.

— Слышала? Не делай вид, что ты тут мебель.

Доски под ногами едва заметно отозвались. Я не уверена, что это было согласие, но Агата выглядела удовлетворённой.

Мы вернули дневник в нишу не сразу.

Сначала Марта сделала закрытую выписку. Остен поставил свою отметку. Я добавила запись от руки:

«Дневник Наяры Локс найден в комнате смотрителя после свидетельства Милены Рут и отклика станции. Содержание подтверждает наличие тайных рейсов, подставу управляющей Наяры Локс и возможную осведомлённость Рудольфа Крамма о задержанном Северном рейсе. Доступ: хозяйка станции, королевский ревизор, проводница Марта Сквозняк. До отдельного решения не передавать через столичный надзор».

Я замерла над подписью.

Наяра Локс.

Рука уже привыкла выводить это имя в журналах, кассовых книгах, списках. Но сейчас оно значило больше. Не маску. Не спасательную доску. Не чужую табличку на груди.

Обязательство.

Я подписала.

Когда дневник вернули в нишу, стенка шкафа закрылась сама. Но на нижней планке проступила тонкая линия — знак, по которому я теперь смогу найти тайник снова. Станция не забрала дневник. Она доверила.

От этого стало страшнее, чем от запертой двери.

Злата наконец вошла в комнату.

Не сразу, не широко. Один шаг. Другой. Она подошла к столу Борея, коснулась кружки, потом шарфа на спинке стула. Никто её не торопил. Даже Остен отступил к окну, давая ей пространство.

— Он знал, что не вернётся? — спросила она.

Я не знала, кому адресован вопрос. Мне, станции, дневнику, пустой комнате.

— Думаю, он боялся этого, — сказала я. — Но всё равно оставил след.

Злата кивнула.

— Это на него похоже.

Она взяла очки со стола, прижала к груди и заплакала без звука. Агата подошла к ней первой. Не обняла сразу — просто встала рядом, как крепкая стена. Потом Злата сама повернулась к ней, и буфетчица обняла её одной рукой, неловко, сердито, будто ругала мир за то, что заставил её утешать кого-то в комнате с пылью.

— Всё, — сказала Агата. — Забирай очки. Если Борей вернётся и начнёт возмущаться, скажешь, что я разрешила.