Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 43 – Лилия Тимолаева

— Вы утверждаете, что бирка вышла из комнаты смотрителя?

— Да.

— При ком?

— При Наяре Локс, Марте, Тимоне, Пахоме, Агате и мне.

— Дверь открывали?

— Нет. Комната не пустила.

Он перевёл внимание на меня.

— Вы пытались открыть комнату?

— Да. Ключ повернулся до половины. После того, как я назвала себя назначенной хозяйкой, часы над дверью начали идти. Потом из-под двери вышла бирка.

— Часы шли?

Марта подтвердила:

— Несколько минут.

— Сколько?

— Три. Потом остановились снова.

Остен закрыл глаза на мгновение. Так коротко, что, если бы я не стояла рядом, могла не заметить. Когда он снова взглянул на нас, лицо уже вернуло прежнюю холодную собранность.

— Комнату смотрителя осмотрю после кассы и багажной.

— Сначала касса? — уточнила я.

— Деньги показывают правду быстрее людей.

Агата с этим спорить не стала.

К утру, несмотря на ночной хаос, у нас появились первые деньги.

Не большие. Смешные для станции, если честно. Агата продала горячие кружки местным, которые пришли смотреть на ревизора и стол находок. Селма, дрожащими пальцами открыв кассу при мне и Марте, приняла плату за хранение двух спорных сундуков. Федя и Рик получили от меня мелкие монеты за ночную работу, тут же потратили часть на еду у Агаты, и я с некоторым восхищением увидела, как деньги начинают ходить по станции кругом, а не исчезать в чьём-то кармане.

Кассовая книга принимала записи.

Селма поначалу боялась даже прикасаться к ней. Потом, когда первая строка с суммой осталась на странице и под ней появилось короткое «учтено», у неё задрожали губы.

— Она меня раньше не слушала, — сказала она.

— Возможно, раньше никто не просил её вместе с вами, — ответила я.

Остен стоял рядом. Я чувствовала его присутствие у плеча, хотя он не вмешивался. Это было странно: мне хотелось, чтобы он перестал следить за каждым движением, но когда он отступал, становилось ещё тревожнее. Так, наверное, чувствует себя человек, который впервые учится ходить по тонкому льду под надзором того, кто уже слышал треск.

— Сколько всего? — спросил он.

Селма посчитала.

— Четырнадцать серебряных, восемь медных.

— Записать.

— Уже, ваша светлость.

— Пересчитать при хозяйке.

Селма пересчитала. Я записала вторую строку в дневной отчёт. Марта внесла отметку в путевой журнал. Тимон, проходя мимо кассы с очередным сундуком, пробормотал:

— Ещё немного, и станция станет приличной. Опасное дело.

— Не сглазьте, — сказала Агата из буфета.

— На Последней станции сглазить можно только порядок. Беспорядок сам кого хочешь сглазит.

Остен услышал. Его губы не улыбнулись, но в серых глазах мелькнула тень усталого понимания. Очень быстро. Словно человек вспомнил, что когда-то тоже позволял себе реагировать на такие фразы не только приказами.

Потом он спросил:

— Где хранится выручка?

Селма показала маленький внутренний ящик под кассовым столом. Замок был старый, но рабочий. Ключ от него находился у неё на цепочке.

— Второй ключ? — спросил Остен.

— У смотрителя был, — сказала Селма. — После исчезновения Борея не нашли.

— У Наяры? — Он обратился ко мне.

Я достала свою связку.

— Проверим.

Мы проверили все ключи. Ни один не подошёл.

— Записать: второй ключ отсутствует, — сказал Остен.

Я записала.

Он велел закрыть выручку в ящике, потом закрыть кассовую дверь. Селма сделала это при нас. Ключ остался у неё. Марта поставила подпись в журнале. Я добавила свою. Остен приложил к записи маленький дорожный знак — не печать, а отметку ревизора: серебристая линия на бумаге, которая сразу впиталась в волокна.