Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 29 – Лилия Тимолаева

На двери вагона была круглая ручка с выемкой под ключ. На связке, которую мы собрали вечером, подходящего не находилось. Я перебрала три — слишком маленькие, один плоский — не тот, длинный — вовсе отказался входить. Дверь внутри снова стукнула.

— Не торопите, — сказала я ей.

— С дверью тоже нельзя разговаривать? — спросил Тимон у Агаты.

— Можно, если потом не жаловаться, что она отвечает.

Я достала ключ Наяры с зелёным камешком. Тот самый, которым открывала сундук. Замок вагона щёлкнул ещё до того, как металл коснулся выемки.

— О, — сказал Пахом. — Она вас ждала.

— Кто?

— Дверь.

У меня не было сил уточнять, насколько часто на этой станции двери кого-то ждут. Я вставила ключ. Ручка повернулась, дверь сдвинулась в сторону, и из вагона выдохнуло холодом, пылью, старой кожей, сушёной травой, мокрым мехом, чужими духами, бумагой и железными застёжками.

Внутри было темно.

Фонарь в моей руке вытянул огонёк, осветив первые полки. На них лежали чемоданы, корзины, дорожные коробки, футляры, свёртки, сундуки, клети без птиц, шляпные коробки, саквояжи, мешки с бирками и один фарфоровый чайник, который возмущённо подпрыгнул, когда свет попал на его бок.

— Невостребованное, значит, — сказала я.

В ответ ближайший чемодан громко стукнул крышкой.

— Или очень даже востребованное, но не теми, кто должен был востребовать, — заметил Тимон.

Марта поднялась в вагон первой после меня, осветила пол, стены и потолок.

— Пассажиров нет. Следов живых людей тоже.

— Вещи живыми считаются? — спросила я.

— На Последней станции лучше считать, что да.

Тимон поднялся следом, развернул цепь и закрепил один конец за дверную скобу.

— Сейчас начнут проситься.

Он оказался прав.

Сначала с верхней полки свалилась маленькая шляпная коробка. Она ударилась об пол, подпрыгнула и покатилась к выходу, издавая тонкий писк. Тимон поймал её ногой.

— Стоять, красавица.

Коробка пискнула громче.

Потом раскрылся дорожный саквояж. Из него высунулась пара перчаток, быстро перебрала пальцами по краю, словно проверяла, свободен ли путь, и тут же спряталась обратно, когда Агата направила на неё свой фонарь.

— Даже не думай, — сказала буфетчица. — У меня на станции беглых перчаток не хватало.

С дальней полки раздалось сердитое постукивание, и тяжёлый сундук с медными углами попытался сам сползти вниз. Тимон успел подставить плечо.

— Вот за это я и не люблю ночные рейсы.

— Нам нужно всё выгрузить? — спросила я.

Марта осветила ряды вещей.

— Если оставить до рассвета, вагон может уйти обратно.

— С вещами?

— Или без них. Но обычно то, что уходит обратно, потом сложнее найти.

— Тогда выгружаем.

Пахом, стоявший на платформе, сразу отступил.

— Я сторож, а не грузчик.

— Сегодня вы сторожите порядок, — сказала я. — Порядок хочет, чтобы вы стояли у двери и не выпускали вещи без записи.

— Они не люди.

— Тем более. С людьми ещё можно договориться словами, а с шляпной коробкой я пока не уверена.

Тимон коротко хохотнул, Агата покачала головой, но пошла к вокзалу за дополнительным светом. Марта уже открыла свой путевой журнал, готовая отмечать время прибытия. Я спустилась на платформу и быстро огляделась.

Нужно было не просто вытащить багаж. Нужно было не превратить станцию в ночную свалку, где утром каждый потащит первое понравившееся. Если вагон прибыл без пассажиров, вещи могли быть связаны с исчезнувшим рейсом. Или с теми тайными перевозками, о которых писала прежняя Наяра. Или с банальным воровством, которое годами росло под видом станционной беды.