Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
Ни за что не поверю, что Дима не понимал, насколько важна для меня близость с ним! Я ведь предупреждала! Если он недостаточно влюблён, ЗАЧЕМ ТОГДА ВСЁ ЭТО БЫЛО?! ОН ЖЕ НЕ МОГ МНОЙ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ? Он не такой! Нет же? Я прикусила губу, вновь выглядывая из-за края одеяла. Режиссёр, зачесав пятернёй мокрые волосы, поплыл в сверкающей глади воды. Прямо как в кино. И почему я сейчас не рядом? Не целую горячо в губы... Встала и догнала! От его футболки, источающей тепло, настолько приятно пахло, что вызывало желание кататься по земле в истерике. Требовать того, что ни один человек не сможет пообещать другому — даже такой весь из себя достойный Дмитрий Владиславович — принадлежать. Но как-то же вышло, что меня и просить не пришлось! Я ему уже принадлежала! А РЕЖИССЁР МНЕ — НЕТ! Я сердце тут же сжигала в уголь, а он… Не раз давал понять, что я тороплюсь. Ну конечно. А как можно оставаться терпеливым, когда от чувств штормит? ХОТЬ БЫ НАУЧИЛ МЕНЯ! Откуда взять столько хладнокровности, чтобы притворяться, словно не расслышал признаний в любви? Каким бездушным камушком для этого стать?! А я ведь даже смелости не нашлась повторить! Не хотелось напрашиваться на жёсткий отворот прямо в лицо. Будто я не знаю, как Дмитрий Владиславович умеет… Может, он подумал: «Любит меня? Ну ок, пускай». ИЛИ КАК?! ЧТО У НЕГО В БАШКЕ? От каждой последующей мысли я задыхалась. Накручивала их себе на шею и затягивала потуже вместо кос, с которыми совсем недавно играл режиссёр. Очень путало то, каким правильным он стремился предстать перед обществом, и как вожделенно меня… отжаривал. Несостыковка. Ещё несколько мерзких помыслов, и я начала думать о том, что Дима и вправду способен жестоко шутить. Умирал ли он по-настоящему? Или сыграл на моих чувствах, чтобы… чтобы меня поиметь. Неужели… Я осознала, как последние несколько минут в застывших слезах умоляюще пялюсь наверх. Искала там ответы и солнце, чтобы нафиг выжечь себе сетчатку! Чтобы больше никогда не смотреть в сторону хитроумного режиссёра. Но вдруг обнаружила, что прежде голубое утреннее небо кажется каким-то грязным, серым. Я вскочила, закутываясь плотнее. С трудом вздохнула в порыве поднявшегося пыльного ветра. Воздух оказался обжигающе ледяным. А потом и ноги свело до вырвавшегося из груди визга. Шипящая белой пеной волна накрыла ступни, намочила обувь, брошенную режиссёром одежду и край одеяла, и злобно попятилась, будто готовясь напасть вновь. Но мы ведь расстелились достаточно далеко от моря… Мы ведь… О БОЖЕ! То самое ощущение, что охватило меня в номере перед «умирающим» Димой, сжало сердце в тиски. Я нервно сглотнула. Осмотрелась по сторонам, убедившись, что, кроме нас здесь до сих пор никого. И всё-таки решилась метнуть взгляд на воду. Но там… никого. Тоже… 35. Последний шанс разобраться Я завизжала. Кинулась к одинокому горизонту, вызывая под ногами тучу брызг. Но они быстро иссякли. — ПОМОГИТЕ-Е-Е! Нет сил… сопротивляться… потоку… Я бешено влетела в воду по пояс, погрязла в ней, жадно втянув воздух, и затряслась. Ледяное море наплывало. Встречало меня радушно — поднялось до плеч, тут же окатило по шею и накрыло с головой. Так резко, что я сделала тугой солёный глоток и оторопело всплыла. То, что хоть немного называлось контролем, исчезло. Ступни перестали ощущать скользкие камни, вынуждая рвано дышать и барахтаться. Парализованная холодом, от которого свело тело вместе с душой, я перекрутилась. И сквозь затекающие в глаза капли, ужаснулась. На сером небе прямо над головой сгущался мрак. |