Книга Вспомнить нас, страница 58 – Читай DRAGONFLY

— Я видел… белый свет.

К сожалению, это не отстойная попытка меня перевоспитать. Я не знала, как теперь справиться с мыслью о том, что я буквально убила режиссёра своими словами…

"Я НЕ ПРОЩУ! Раньше меня никто никогда не трогал! Теперь я буду думать о том, что это сделал… САМЫЙ НЕПОДХОДЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК!"

Мои бёдра до сих пор содрогались.

На их внутренней стороне, из-под задравшейся длинной футболки Дмитрия Владиславовича, я рассматривала засохшую кровь. Солнечный свет прорывался через лёгкое одеяло, под которым мы с головой прятались.

Хотя было не от кого. Ни в коридорах, ни на ресепшене, ни на побережье нам не встретилась ни одна живая душа. Странно, но после «приступа смерти» меня мало, что могло удивить по-настоящему.

Ступней касались прохладные камни, а в ногах шипело море. Я испытывала практически умиротворение. И изо всех сил игнорировала тревогу, глодающую рёбра.

Пускай хоть все сгинут из этой реальности! Кроме режиссёра, так чувственно меня… ну… Я даже не знаю, каким словом воспользоваться.

Всё прошло безупречно: то, как Дмитрий Владиславович дотрагивался, как смотрел, как м… мучал меня. Как двигался во мне… За одним, кажется, незначительным исключением.

— Я хочу искупаться, — внезапно объявил режиссёр.

— Конечно.

Пришлось выпустить нагретую ладонь. Я вдруг поняла, насколько крепко её сжимала. После затянувшегося молчания Дмитрия Владиславовича, которым он встретил моё признание, я словно пыталась удерживать его насильно.

Дима похоронил свои актёрские навыки. Не слишком умело избегал заглядывать в мои пытливые глаза. Что бы это значило?.. Придвинулся, тепло чмокнул меня в губы и поспешил вылезти из-под одеяла на улицу.

Я, сглатывая горечь, слушала, как от шагов стукаются камни. Затем его наверняка по щиколотки окатила волна.

А меня окатило свежими воспоминаниями о том, как он, не проронив ни слова, уходит в ванную. Как раздаётся журчание воды из-под крана. Я безвольно плетусь следом подглядывать. Дима прислоняется одной ладонью о кафель у зеркала, а второй… дрочит. И, запрокинув голову с шапкой рассыпающихся волос, спускает несостоявшихся детей в раковину.

У меня снова с силой запульсировало между ног.

Это возбуждающе. Ново, откровенно. Только, кажется, не взаимно… О, НЕТ!

Я позволяла себя целовать, так и не получив ответа. Как навязчивая идиотка выпросила у него футболку. Лыбясь натянуто, лишь бы не подавать виду, что ляпнула что-то слишком важное, уломала пойти на пляж. Я бы хотела говорить не в шутку о свиданиях с ним… Я бы хотела знать, что тоже им любима!

После того, что между нами было, НЕУЖЕЛИ ЭТО НЕ ТАК?!

Я чуть не задохнулась от несогласия. Вынырнула из-под одеяла на пробуждающую прохладу и зажмурилась. Взошедшее солнце слепило, а ветер резво взметнул пыль. На зубах заскрипело.

Крепкая мужская фигура с голой спиной стояла по пояс в воде. Дмитрий Владиславович, наверное, любовался горизонтом.

Он помогал снимать зрительное напряжение, которое режиссёр схлопотал из-за меня?

— ДИМ! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Пожалуйста, не молчи…

Наверное, Дмитрий Владиславович не испытывал взаимности настолько, чтобы терять контроль и признаваться мне в ответ. Поэтому ведь и нравился мне так сильно? Потому что был сдержанным, рассудительным, останавливал меня в шаге от необдуманных поступков или хотя бы пытался… НО ВЕДЬ НЕ ОТ ЧУВСТВ!