Книга Измена. Я не буду с тобой, страница 34 – Нионилла Ржевская, Ева Соколовская

Я протягиваю руку, пытаюсь коснуться ее плеча, но она отпрянывает, как от прокаженного.

— Марта, умоляю… Прости меня. Я бросил ее. Сразу, как вернулся. Я заблокировал ее везде. Мне никто не нужен, кроме тебя и ее. Я буду лучшим отцом. Я буду рядом каждую секунду. Дай мне один шанс исправить все!

— Шанс? — она смотрит на меня с такой брезгливостью, будто я раздавленный слизняк. — Ты хочешь шанс быть отцом? Ты дал шанс нашей семье, когда снимал кольцо перед входом в ее подъезд? Ты выбирал ее, Стас. Каждое утро, когда чистил зубы рядом со мной. Каждый вечер, когда писал мне «спокойной ночи, любимая», а сам думал о ней. Это был твой выбор. Каждый день. Свободный. Сознательный.

— Я запутался, Марта! Я был идиотом! Это была просто вспышка, гормоны, глупость!

— Ошибка? — она кричит, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами, которые она отчаянно пытается сдержать. — Ошибка… Это когда ты купил не то молоко. А когда ты строишь параллельную жизнь, пока твоя жена мечтает о ребенке… это предательство. Чистое. Ты убил во мне все, Стас. Все, что я к тебе чувствовала. Осталась только она. И ее я тебе не отдам.

— Это и мой ребенок! — я чувствую, как во мне просыпается собственник. — Я не позволю тебе вычеркнуть меня! Я пойду в суд, я докажу…

— Иди, — она пожимает плечами. — Плати алименты. Это максимум, на что ты имеешь право. Но я обещаю тебе: она никогда не назовет тебя «папой» с той любовью, о которой ты мечтаешь. Для нее ты будешь «тем мужчиной, который когда-то был с мамой».

— Марта, не уходи! — я загораживаю ей путь к подъезду. — Посмотри на меня. Я же люблю тебя. Ты же знаешь, что это правда.

— Любишь? — она смотрит мне прямо в зрачки. — Ты любишь только себя, Стас. Свой комфорт. Свое «хочу». Ты готов к тому, что ребенок — это не только фото? Это бессонные ночи, это болезни, это отсутствие секса и отдыха годами? Ты, который заскучал от тихой семейной жизни через три года, готов к этому? Не ври мне. И себе не ври. Ты сбежишь к новой «Кристине» через месяц, когда дочь будет орать от колик.

Я молчу.

Горло перехвачено стальным обручем.

Мне нечего ей возразить, потому что мои слова сейчас просто звук.

— Все, — она отодвигает меня рукой. Холодной, твердой рукой. — Уходи. У нас больше нет «нас». Ты сам сжег этот мост. Теперь стой на своем берегу и смотри, как мы уплываем без тебя.

Она прикладывает ключ к домофону.

Писк аппарата звучит как сигнал к казни.

— Марта! — кричу я ей в спину. — Я не отступлю! Слышишь? Я не оставлю тебя!

Она оборачивается на секунду.

. — Прощай, Стас.

Прошло три дня после той встречи у подъезда.

Я больше не выходила на улицу без Аллы, она превратилась в моего телохранителя, интенданта и единственную связь с внешним миром. Она приносила хлеб, хрустящие яблоки, горькие таблетки железа и новости, которые я не хотела слышать.

Я сидела в кресле, накрыв ноги пледом, и бесконечно пила витамины, будто пыталась ими заполнить дыру в душе. Гладила живот, прислушиваясь к самой себе, и вздрагивала каждый раз, когда за окном во дворе раздавался знакомый рык мотора.

Его машина.

Стас дежурил.

Это было изматывающее, молчаливое противостояние.

Серая «Тойота» стояла в соседнем дворе, притаившись, как хищник в засаде, но так, чтобы вход в мой подъезд просматривался идеально. Когда я решалась подойти к окну, я видела его силуэт за тонированными стеклами.