Книга Измена. Я не буду с тобой, страница 12 – Нионилла Ржевская, Ева Соколовская

В “Сосновый бор” я въезжаю в начале третьего. Огромные сосны по обе стороны дороги, мокрая хвоя под колесами, тишина. Такую тишину я не слышала давно, в городе всегда шум, машины, голоса. А здесь только ветер в ветках и где-то далеко карканье ворон.

Парковка почти пустая. Оно и понятно — март, не сезон. Я выключаю двигатель и сижу несколько минут, глядя на старый кирпичный корпус с белыми колоннами.

Захожу внутрь.

В холле пахнет хвоей и чем-то старым, советским. На ресепшене женщина в белом халате смотрит на меня с легким удивлением, видимо, не каждый день в марте приезжают молодые женщины с чемоданом и без мужа.

— Здравствуйте, — говорю я. — У меня бронь на две недели.

— Да-да, — она кивает, листая журнал. — Мы ждали вас. Вот ваш ключ. Двухместный номер, но вы будете одна. Питание в столовой, процедуры по расписанию. Ужин в семь.

Я беру старый, с тяжелой металлическим брелком ключ.

— Спасибо.

Номер на втором этаже маленький, но чистый. Белые стены, кровать с панцирной сеткой, тумбочка, шкаф. Окно выходит в лес, сосны подступают почти к самому зданию, ветки качаются от ветра.

Я ставлю чемодан, сажусь на кровать. Вот оно, мое маленькое убежище.

Внутри пустота, даже плакать нет сил.

Как справиться с привычкой вспоминать? Жить с ощущением, что у тебя есть близкий человек?

Я не знаю, что делать с собой. Восемь лет я просыпалась с мыслью о нем.

Варила кофе, планировала ужин, прикидывала, что купить в магазине. Моя жизнь была завязана на нем, как на колышке. А теперь колышек выдернули, а я все еще стою, не упала. Но и куда идти, не знаю.

В четыре мне приходит сообщение:

— Взлетаем, напишу, как приземлюсь!

В без четверти пять я отвечаю ему:

— Стас, прости, я не лечу. У меня в аэропорту началась жуткая аллергия, врачи сказали, что лететь нельзя. Я в больнице, но все нормально, не волнуйся. Ты отдыхай, я тебя дождусь дома. Прости, что испортила отпуск

Отправляю. Выключаю звук.

Он прочитает это сообщение, когда приземлится.

Будет звонить. Писать. Беспокоиться. Но назад не вернется, билеты куплены, отель оплачен, море ждет.

У меня есть две недели чтобы хоть как-то прийти в себя.

Я просыпаюсь от тишины и это самое странное.

Не от резкого визга будильника, не от звука шагов в коридоре и не от привычного лязга мусоровоза под окном нашей многоэтажки. И уж точно не от того, как Стас возится на кухне, гремя чайником и напевая какой-то дурацкий мотив.

Сначала я вообще не понимаю, где я. Белый потолок с паутиной трещин, выцветшие стены, занавески в цветочек, которых у нас отродясь не было, рядом пустая кровать

Санаторий. Черт, я же в “Сосновом бору”.

Нащупываю телефон, нажимаю на кнопку. Экран вспыхивает, больно режет по зрачкам. 4:57.

Без трех минут пять утра. Я проспала, кажется, часов десять. Проспала ужин, ночные смски Стаса. Организм просто не выдержал нервов и отключил меня.

Я лежу, уставившись в потолок, и слушаю, как давит на уши эта тишина.

Раньше я ненавидела утро.

Вставала под мерзкую мелодию, тащилась на кухню на автопилоте, варила кофе на двоих. Пока кофемашина пыхтела, я шла в спальню.

Стояла в дверях с чашкой в руках и смотрела, как спит Стас. Как он смешно морщит нос, как зарывается лицом в подушку, как закидывает ногу на одеяло. Я смотрела на него и думала, что это и есть счастье. Что вот этот сонный, лохматый мужик — мой мир. Центр моей личной вселенной.