Книга Мой лесной хозяин, страница 11 – Ольга Люм

Его веки дрогнули. Он не открыл глаза сразу, но его губы растянулись в едва заметной, сонной улыбке. Та самая улыбка, которую я раньше лишь угадывала.

— Не спишь? — его голос был низким, хриплым от сна, и от этого звука по моему телу разлилось сладкое, ленивое тепло.

Я не ответила. Вместо этого я приподнялась и коснулась губами его рта. Лёгкий, утренний, нежный поцелуй. Приветствие. Подтверждение.

Его рука на моей пояснице сжалась сильнее, прижимая меня к себе. Он ответил на поцелуй, но без вчерашней стремительности и жадности. Сейчас это было медленно, глубоко, почти лениво. Он как будто вкушал меня заново, вспоминая. Его язык скользнул между моих губ, и я открылась ему, позволяя этому медленному, сладкому огню разгораться снова.

Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он открыл глаза. Они были такими же тёмными, но сегодня утром в них не было ни льда, ни оценки. В них было спокойное, почти нежное удовлетворение. Он смотрел на меня, и в его взгляде было принятие. Такое же полное и безоговорочное, как и в его прикосновениях ночью.

— Яна, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало как самое естественное слово на свете.

Он не спросил, не сожалею ли я. Не сказал ничего банального. Он просто перевернул меня на спину, оказавшись сверху, поддерживая свой вес на локтях, и снова погрузился в меня взглядом. Солнечный свет падал на нас, и в его лучах я видела каждую частичку пыли, танцующую в воздухе, каждую мельчайшую чёрточку его лица.

— Больно? — спросил он тихо, и его вопрос был на удивление заботливым.

Я покачала головой. Нет. Не больно. Ни капли. Было... правильно.

Он опустил голову и прильнул губами к моей шее, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. Его поцелуи были медленными, влажными, исследующими. Он спустился ниже, к ключице, и я выгнулась, впуская его прикосновения глубже в себя. Его руки скользнули под футболку — его футболку, в которой я спала, — и он медленно, не спеша, стал приподнимать её.

Утро было другим. Ночь была о страсти, о ярости, о преодолении границ. Утро было о нежности. О познании. Его руки были на моей коже, и он касался меня так, будто запоминал каждую клеточку, каждый изгиб. Его губы, его язык совершали медленное, тщательное путешествие по моему телу. Он не торопился. У нас было всё время в мире.

Мы сидели за его грубым деревянным столом, плечом к плечу, и пили чай. Тот самый, горьковатый, с мёдом. Но на этот раз его вкус был иным — сладким и глубоким, как само утро. Мы не говорили. Не было нужды в словах. Тишина между нами была насыщенной, густой, как сливки, и в ней плавали невысказанные мысли, обещания, вопросы.

Я украдкой наблюдала за ним. За тем, как он держит свою жестяную кружку — большими, сильными пальцами, которые всего несколько часов назад исследовали каждую клеточку моего тела с такой смесью ярости и нежности, что у меня до сих пор перехватывало дыхание при воспоминании. За тем, как солнечный свет, теперь уже яркий и уверенный, играет в его тёмных волосах и оттеняет рельеф мышц на его предплечье. Он был здесь. Реальный. Плоть и кровь. И он был со мной.

Я протянула руку и положила ладонь ему на руку. Он не отстранился. Наоборот, перевернул свою руку и сомкнул пальцы с моими. Его ладонь была тёплой, шершавой, и это простое прикосновение вызывало в памяти всё, что было между нами. Это было больше, чем просто держаться за руки. Это было молчаливое признание. Признание того, что прошлая ночь изменила всё.