Книга Мой лесной хозяин, страница 13 – Ольга Люм

— Ну, он... мы не так давно познакомились, — солгала я, чувствуя, как горит лицо. — Он лесник. Помог мне, когда я заблудилась. Пустил переночевать. Всё цивильно, мам, не переживай. У него есть связь, всё нормально.

Ещё одна пауза, более долгая и тяжёлая.

— Яночка, ты уверена, что с тобой всё в порядке? — её голос стал тише, но в нём зазвучали новые, материнские нотки подозрения и беспокойства. — Ты не в беде? Ты говоришь как-то... странно.

— Я в полном порядке, — постаралась вложить в голос как можно больше уверенности. — Просто устала с дороги и не выспалась. Гроза была ужасная, почти не спала. Слушай, мам, мне надо собираться. Я скоро выезжаю. Как только... как только проверю машину.

— Машина? А с машиной что?

— Да мелочи, — поспешно сказала я. — Гроза, грязь, колесо застряло. Мой... знакомый поможет разобраться. Я позвоню, как только выеду, хорошо?

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько облегчения и непроходящей тревоги, что у меня сжалось сердце.

— Хорошо, дочка. Пожалуйста, будь осторожна. Позвони, как только выедешь. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, мам. До свидания.

Я опустила телефон, не в силах сразу повернуться к нему. Звонок закончился, но его эхо ещё звенело в ушах, разрывая на части ту тихую, хрупкую идиллию, что мы только что делили. Я снова была Яной, дочерью, взрослой женщиной с обязанностями. А не той дикой, свободной существой, что отдавалась мужчине в ночи без оглядки.

Оставшиеся выходные пролетели как один сплошной, размытый фон. Я физически была здесь, в уютной квартире родителей, отвечала на вопросы мамы, ела её борщ, смотрела с ней сериал. Но настоящая я была не здесь. Я была там, в той лесной избушке, где пахло дымом и мужчиной, где грубые руки с мозолями касались меня с такой силой и нежностью, от которых до сих пор сжималось всё внутри.

Каждую ночь я просыпалась от того, что мне чудился его запах на подушке. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шуму города за окном, пытаясь услышать в нём рокот мотора его УАЗа. Мои пальцы сами по себе вспоминали текстуру его кожи, шрамы на спине, твёрдые мышцы плеч. Это было наваждение. Одержимость.

В понедельник я вернулась на работу. Клиенты, планы, совещания, бесконечные электронные письма. Я делала всё на автомате, как хорошо отлаженный механизм. Улыбалась, кивала, выдавала нужные слова. А сама думала о том, как он, наверное, сейчас рубит дрова. Или чинит что-то. Или просто сидит на крыльце и смотрит на лес. Один.

Мысль об его одиночестве причиняла почти физическую боль. Он отпустил меня так легко, так безропотно. Словно знал, что это неизбежно. Словно был уверен, что я — часть того шумного, чуждого ему мира, и мне в его реальности нет места. А может, ему было просто всё равно? Может, для него это была просто одна ночь? Мимолётная помощь заблудившейся дурочке с бонусом в виде интима?

Эти мысли сводили меня с ума. Я не могла есть, не могла спать. Вся моя прежняя жизнь, такая упорядоченная и предсказуемая, вдруг потеряла всякий смысл. Она казалась мне картонной декорацией, за которой скрывается лишь пустота. А там, в лесу, была настоящая, грубая, пахнущая жизнью правда. Его правда.

Прошло несколько дней. Среда. Я сидела перед монитором, глядя на строки цифр, которые не складывались в осмысленную картину. И вдруг, с предельной ясностью, ко мне пришло понимание. Я не могу так жить. Я не могу принимать никаких решений — о работе, о будущем, о чём бы то ни было — пока не увижу его снова. Пока не загляну в его глаза и не пойму, что это было. Страсть одиночки? Или что-то большее?