Книга Убить буржуев, страница 44 – Сандроне Дациери

— Тогда он был бы идиотом. Но допустим, он забил бы Мюллера палкой.

— Почему именно палкой?

— Не придирайся, я рассуждаю гипотетически. Тогда был бы риск, что полиция обнаружит пропажу ключа и сорвет его план убить Мартинеса. Он рассчитывал, что рано или поздно кто-нибудь вроде нас разберется, что к чему, и раскроет миру его послание, но только после того, как он завершит задуманное.

— Обычные убийцы не оставляют посланий.

— Судя по тому, как он действует, он не обычный убийца. Возможно, для него убийства по принципу «око за око» – что-то типа навязчивой идеи. Он не может удержаться, даже если хочет спрятать концы в воду.

— Мы не знаем, как он действует. Если он вообще существует, – возражает Коломба, сделав упор на слове «если».

— Ты права, еще рано. Он убил всего двух человек… Можем заодно расследовать и смерть Мюллера?

— Гленн не был с ним знаком и не может выступить посредником. Вдобавок я даже не имею полной свободы действий в Швейцарии.

Когда они останавливаются на красный сигнал светофора, Данте выходит из машины, чтобы погладить дикую кошку, копающуюся в мусоре. Вместо того чтобы убежать или зашипеть, кошка позволяет себя приласкать: Данте умеет ладить с животными.

— Тогда, может, тебе попить кофе с миссис Бонд?

На сей раз сообщение присылает Коломба. Она не знает, в Милане ли сейчас Сермонти, но, поскольку уже одиннадцать вечера, они могут договориться о встрече на следующий день.

К счастью, та никогда не спит и всегда оказывается поблизости. Через час они уже сидят за тем же столиком в том же баре при ресторане, чьи стены и лица уже знакомы Коломбе. Как и всегда, посетителей мало, музыка громкая, а пиво ледяное. Данте уверен, что ресторан – прикрытие и что все официанты, а может, даже и посетители – переодетые полицейские. Коломба в этом сомневается, но, во всяком случае, место здесь безопасное.

— Как вы добыли кровь Мюллера? – спрашивает Сермонти, выслушав ее рассказ.

— Украла у похоронщиков.

Сермонти и бровью не ведет.

— Я поддерживаю личную инициативу. Тем более что вас не поймали, – говорит она. – Значит, вы полагаете, что обе смерти – дело рук одного и того же человека.

— Я пока не строю гипотез.

— А для чего вам понадобилось вскрытие? Вы и так знаете, что со смертью Мюллера что-то нечисто.

— Оно нужно не мне, а швейцарским органам правопорядка. Я никак не могу покопаться в жизни Мюллера, а они могут. Может быть, выяснится и что-нибудь полезное для нашего расследования. У меня как у частного детектива гораздо более ограниченные возможности, чем у них.

— Но и большее пространство для маневра. Вы вольны действовать так, как считаете нужным, а ваши бывшие коллеги – нет. Возможно, вы недооцениваете преимущества своего положения. – Сермонти недовольно хмурится. – Ладно, организуйте это проклятое вскрытие.

— Я не могу затребовать вскрытие.

— Тогда почему мы это обсуждаем?

— Я надеялась, что мне посодействует ваш департамент.

Сермонти раздраженно вздыхает:

— Госпожа Каселли, позвольте объяснить вам кое-что о наших взаимоотношениях. Вы сотрудница «Crown» и работаете на них и на Мартинеса. Для меня же вы полезный, но независимый источник, и меня не интересует, каким образом вы добиваетесь результатов, при условии, что ваши методы не вредят департаменту. Я ценю, что вы со мной посоветовались, но в этом не было необходимости. Я вам не мать и не начальница: я просто выслушиваю то, что вы говорите, особенно если есть результаты.