Книга Убить буржуев, страница 36 – Сандроне Дациери

Много лет назад Коломба хотела иметь пару детей, мальчика и девочку, и вот такую жизнь, состоящую из отдыха в горах и на море, спокойных вечеров перед телевизором, тихого секса в супружеской постели, годовщин, рождественских елок и поездок на битком набитом автомобиле, во время которых дети бы смеялись и визжали, а она, сидя на пассажирском сиденье, держала бы руку на бедре ведущего машину мужа. Больше Коломба не мечтает обо всем этом, не может даже вообразить себя внутри подобного сценария. Пытаясь сделать это, она представляет себя героиней той старой рекламы по борьбе со СПИДом, в которой зараженного человека окружает яркая смертоносная аура, невидимая для других.

На следующее утро Коломба проверяет новости. О смерти старого патриарха кричат все заголовки: никаких подозрений в убийстве, отдать Мюллеру последние почести съезжаются люди со всего мира, в том числе представители иностранных государств.

Данте с раннего утра общается по «Зуму» со своими менеджерами соцсетей, организовывая будущие публикации контента в «Ютьюбе» и «Инстаграме»^[16], и покидает террасу только для того, чтобы поставить на плиту свою неаполитанскую дорожную кофеварку. Он без остановки курит, причем, хотя и тайком от Коломбы, не только табак, спит в спальном мешке под столом, чтобы в лицо не било солнце, питается сельдереем и морковью, тогда как Коломба накануне ночью наелась до отвала в кебабной в конце улицы.

— Я собираюсь встретиться с ассистенткой Мартинеса. Присоединишься? – спрашивает Коломба.

— Я пас. Вы, женщины, лучше друг с другом поладите. Сама понимаешь, единение против патриархата…

Послав его куда подальше, Коломба отправляется на машине в «Амброджо».

Пока она дожидается Мари, через вестибюль проходят постояльцы. Ее поражает, что, независимо от возраста, все до одного мужчины похожи друг на друга: дизайнерская одежда белого или кремового цвета, брюки, закатанные на лодыжках, мокасины, бронзовый загар, раскатистый голос. Впрочем, возможно, так кажется только ей, потому что, в отличие от Данте, она не улавливает тонких различий между богачами.

Мари оказывается старше, чем полагала Коломба, судя по голосу в телефоне: ей далеко не тридцать, а все пятьдесят. Ее красивое ненакрашенное лицо выглядит осунувшимся, а лак на ногтях слегка облез. Сев на диванчик рядом с Коломбой, ассистентка Мартинеса смотрит на нее почти с тоской.

— Есть новости? – сразу спрашивает она.

— Мы над этим работаем. Но если вы не против, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

— Спрашивайте о чем угодно… Я живу в каком-то пузыре. Пока я остаюсь здесь, я не совсем осознаю, что все изменилось. Господин Гленн предложил мне остаться в компании, но я не знаю, стоит ли.

— Не торопитесь. Позвольте дать вам совет: не принимайте поспешных решений, хорошенько все взвесьте, – говорит Коломба.

Мари пристально смотрит на нее:

— А сами вы так делаете?

— Нет, но в свое время следовало бы. Прежде всего я хотела спросить, знаете ли вы господина Франко Мюллера.

— Впервые о нем слышу. – Мари включает айпад и проверяет график шефа. – Подтверждаю. Я никогда не назначала с ним ни встреч, ни созвонов.

— Он был соседом господина Мартинеса по «Джунглям».

— Господин Мартинес не общался с соседями, он слишком мало времени проводил в Милане. Этот человек имеет какое-то отношение к его смерти?