Книга Убить буржуев, страница 126 – Сандроне Дациери

Ланцони наклоняется над Данте и протягивает ему руку:

— Я Джо, добро пожаловать. Если ты любишь море, ты в правильном месте.

— С морем у меня сложные отношения.

— Можешь наслаждаться всем остальным. – Он подзывает ожидающего распоряжений официанта. – Если пойдете с ним, он покажет вам ваши каюты, чтобы вы могли оставить сумку.

— У нас есть сумка? – спрашивает Данте у Коломбы.

— Мы собирались почти сразу уехать, – говорит она.

— Хорошо бы. КоКа… мне нужно прочитать еще две коробки бумаг…

— Я настаиваю, чтобы вы остались хотя бы на ночь. Какой смысл иметь столько места, если не делишься им с друзьями? К тому же вертолет, к сожалению, занят другими гостями… – говорит Ланцони.

— Тогда мне достаточно шезлонга, – заявляет Данте.

Коломбе шезлонга недостаточно, и она оставляет сумку в одном из гостевых люксов, невероятно огромном с учетом того, что находится он на лодке, пусть даже и на суперъяхте водоизмещением три тысячи тонн. Это двухуровневая каюта с двумя гигантскими двуспальными кроватями и собственным мини-бассейном, выдержанная в жемчужных тонах и расположенная под главной палубой, практически в центре судна.

Будь ее воля, Коломба так и смотрела бы на море из панорамного окна, тем более что из-за всей этой свистопляски продолжает не высыпаться, но она разувается и находит Джо на искусственном пляже, где тот болтает с кучкой гостей. Коломба узнает среди них Диану, бывшую жену Хесуса, и пару человек, которых видела на поминках Кристины Ринальди. Две девушки, которые танцевали в масках, теперь загорают нагишом. «Того и гляди начнут натирать друг друга маслом и устроят шоу», – думает Коломба.

К пляжу ведет удобная выдвижная лестница, а когда сходишь на него, кажется, что ступаешь по настоящему берегу, хоть и поддерживаемому понтонами и лебедками. Джо спорит по-английски с парой голландцев в жутких узких плавках. Диана, одетая в откровенный огненно-красный купальник, машет Коломбе, чтобы та подошла. Красивая, как с обложки, она присматривает за двумя худенькими мальчиками трех и четырех лет с тонкими чертами лица. У старшего глаза Гленна – точнее, глаза Хесуса, ведь они его дети, но Коломба не может не подумать о нем.

Они не виделись два дня, но она все еще чувствует тепло его тела. Чувствует его запах на своей коже даже после душа. Они провели месяц в каком-то симбиозе, и теперь ей кажется странным не слышать, как он ходит за стенкой, не видеть его краем глаза, оборачиваясь. Черт, как же паршиво они расстались. Она повела себя как бесноватая. И теперь не знает, что ему сказать, поэтому просто отправляет сообщения: «Прости, Гленн, но твоя семья скрыла от тебя, что „Эон“ до сих пор в силе, чтобы от тебя отвязаться. И да, я говорю „семья“, потому что твоя мать явно тоже об этом знала. И я разглядываю твоего брата под микроскопом. И если мы правы насчет Солитера, все тайны твоей семьи станут достоянием общественности, включая тот факт, что тридцать лет назад твоя мать и брат помогли Жаку Буше скрыть правду о предполагаемом убийстве Аннабель. И тем самым они помогли Солитеру выйти сухим из воды, и тридцать лет спустя он убил Хесуса и заложил бомбу в самолет тех ребят».

— Вы только что прилетели? – спрашивает Диана по-английски.

— Да. У вас красивые дети.