Книга Убить буржуев, страница 119 – Сандроне Дациери

— Господи, Гленн, я никогда не слышала большей жути.

— Мне эта идея показалась дикой, но Хес считал иначе. – Пес свернулся клубком у его ног. – Проблема в том, что теперь маме невыносимо видеть настоящего Тюльпана. Она говорит, что он наводит на нее грусть. Я забрал бы его к себе, но знаю, что он бы мучился. Он хочет умереть там же, где жил. – Гленн поднимает на нее повлажневшие глаза. – Это была не моя мечта, а мечта моего брата. Я чувствую себя в ловушке.

Коломба целует его, и они занимаются любовью на его узкой студенческой кровати. На закате она намеревается уйти, пока Гленн спит, не прощаясь, как после их первой совместной ночи. Но уже почти на пороге комнаты замирает, разрываясь надвое. Она могла бы остаться и изменить свою жизнь, но вместо этого бросается во мрак. Против воли, переступая через себя, и все же…

Пока она стоит, точно парализованная нерешительностью, дверь перед ней начинает деформироваться, и ее слух наполняют звуки, которых не существует. Она, задыхаясь, падает на пол, вокруг танцуют завывающие тени.

Гленн, проснувшийся от шума падения, подбегает к ней:

— Коломба, что такое? Тебе плохо…

Она отталкивает его, вонзает зубы в нижнюю губу и кусает ее до крови. Боль изгоняет тени, воздух возвращается.

— Я вызываю «скорую», – говорит Гленн.

Но она, хрипло дыша, встает:

— Я в порядке.

— Но что случилось… Mon ange…^[65] что…

Коломба улыбается ему перепачканными кровью губами:

— Я ненормальная, Гленн. Вот почему мы с Данте так хорошо ладим. Внутри у нас обоих что-то сломано, и мы не можем излечиться.

Она пытается убежать, но он почти насильно заключает ее в объятия:

— Мне все равно. Пожалуйста, не исчезай.

Она, не отвечая, выбегает на улицу, к машине Данте, который дожидается ее вне поля обзора камер особняка.

— На этот раз не полетишь на вертолете?

Коломба грубо отпихивает его и садится за руль.

По дороге в Рим, сменяя друг друга за рулем, они бо́льшую часть времени разговаривают, хотя из-за опущенного верха часто приходится кричать. Они ненадолго созванивались, когда Коломба передавала Данте контакты Беру и после их встречи, но теперь они могут рассказать все друг другу как следует, особенно когда нужно снижать скорость. В багажнике лежат три коробки и два мусорных мешка, набитые бумагами, – архив Беру.

— Он обошелся мне в две тысячи евро. Как думаешь, твое агентство возместит мне расходы?

— Постараюсь этому поспособствовать, если поможешь мне со счетом. Не знаю, с чего начать… Там есть досье на Солитера?

— И на Аннабель. Надо будет хорошенько все изучить, но уже то, что я знаю о Солитере, наводит на мысль, что он тот, кого мы ищем.

— Подожди. Его похождения увлекательны, но выводы делать пока рано.

— КоКа, это он. Его биография – это биография человека с антисоциальным расстройством. Умный, бессовестный, двуличный… Он начал убивать в четырнадцать лет. И уже убивал по принципу «око за око».

— Допустим, он действительно остался жив и его не прикончили в каком-нибудь притоне в пампасах. С чего он вдруг решил открыть охоту на старых друзей своей девушки? Уж точно не из мести, ведь либо он сам убил Аннабель, либо она умерла по его вине. Он слышит голоса? – спрашивает Коломба.

— Социопаты не слышат голосов. Они лишены эмпатии и чувства вины, но когда убивают кого-то, то делают это по определенной причине. К тому же они отличаются непомерным себялюбием. Они не рискуют без необходимости и уверенности, что их не поймают.