Книга Убить буржуев, страница 117 – Сандроне Дациери

— Кто такой «продавец снов»?

— Так называют тех, кто строит убогие дома и селит там по десять человек в комнате. Это был один из белых воротничков, которые завели дружбу с Солитером в тюрьме. Но на Солитера никто не думал, пока несколько лет спустя не появилась какая-то новая криминалистическая технология и не всплыли его отпечатки. Скорее всего, деньги этого типа понадобились Россетти как раз для того, чтобы покинуть страну и купить наркоту на продажу.

— Ты сообщил об этом итальянской полиции? – спрашивает Данте.

— Если бы я знал, где он, но не мог поймать его силами своих людей, я бы, конечно, сообщил. Но я не знал ни хрена, а потому ни хрена и не сообщил. Сам знаешь, как все устроено.

На самом деле Данте не знает, но кивает. Его голову наполняют образы Солитера, тени, которая убивает Корнеа, закладывает бомбу в самолет, убивает Хесуса, подпирает дверь криосауны ногой, подменяет лекарства старику, поджигает Кристину Ринальди, стреляет из огнемета.

— Как был убит marchand de sommeil?

— Кажется, его задушили… Погоди. – Беру перелистывает страницы тетради. – Ах да. Его сунули лицом в ведро с цементом. Итальянская полиция сначала решила, что с ним разделалась мафия в наказание за какое-то проваленное дело.

Цемент для строителя.

Снова «око за око».

Прежняя комната Гленна, где он жил до окончания учебы, находится на верхнем этаже особняка. Ставни увиты плющом, мебель осталась прежней, а в рамках на стенах все еще висят два плаката с изображением Хесуса: на одном тот одет в футболку «Пари Сен-Жермен», а на другом – в футболку «Реал Мадрид». Оба надписаны шуточными автографами.

Они пообедали с Фернандой на террасе, а затем та ушла прилечь, и Гленн, сдерживавшийся в ее присутствии, дает волю тревоге. К счастью, он нашел свой старый эспандер, одну из тех стальных пружин, которые нужно сжимать, чтобы укрепить (возможно) мышцы предплечья, и стискивает его то одной рукой, то другой, чтобы снять напряжение.

— Каждый день всплывает какой-то новый бред. Аннабель была наркоманкой, Хесус якшался с барыгой, мать до сих пор относится ко мне так, будто мне два года…

— Моя мать до самой смерти вела себя так же, а я тогда уже служила в полиции, – говорит Коломба.

— Ты считаешь правильным ворошить прошлое моей семьи?

— Я считаю правильным искать правду о смерти твоего брата, Аннабель и всех остальных.

— Я думал, что уже нашел правду. Но вы с моей мамой устроили мне холодный душ реальности. – Гленн бросает пружину на пуф, но она, недолетев, с громким стуком падает на пол. Гленн подбирает ее и кладет обратно на старый письменный стол. На паркете осталась вмятина. – Извини.

Коломба садится с ним рядом и обнимает его:

— Здесь нет бассейнов…

— Есть, но под открытым небом… и у мамы он зарос кувшинками, потому что, по ее словам, Природа наполняет ее энергией, когда она купается… А если я попрошу тебя отступиться?

— Я этого не сделаю.

— Почему?

— Потому что, возможно, убийца существует и орудует вот уже тридцать лет. Кому-то пора его остановить.

— Ты же говорила, что больше не хочешь об этом думать, что для тебя это пройденный этап.

— Я пыталась, Гленн. Я цеплялась за надежду, что мои сомнения безосновательны. Но у них есть основания.

— Если бы не приехал твой друг…

— Но я знала, что он приедет, если что-нибудь найдет. Я каждый день ждала, что он появится, потому что таков уж он, ни за что бы не отступился.