Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 123 – Ангелина Сантос

— Тогда я уйду первым.

— Спасибо.

У двери он остановился.

— Завтра?

Я позволила себе улыбнуться.

— Завтра спросите снова.

— Спрошу.

Он ушел.

Я закрыла за ним дверь и осталась в тишине. Не в той, которую навязывают. В нормальной вечерней тишине, где за стеной скрипит лестница, на площади спорят извозчики, в соседнем доме кто-то играет на расстроенном фортепиано, а на столе лежит работа, которую можно отложить до утра без чувства вины.

Я подошла к витрине и посмотрела на кольцо Дамиана.

— Мы справились, — сказала я.

Серебро молчало.

И это молчание больше не было страшным.

Я потушила лампу в кабинете, забрала ключи и вышла в приемную. Лина уже вернулась и надевала плащ.

— Я думала, вы ушли.

— Ждала, чтобы закрыть нижний замок. Он тугой.

— Я сама.

— Знаю, госпожа Вальт. Но тугой замок не становится менее тугим от свободы.

— Разумно.

Мы закрывали контору вместе. Сначала окна. Потом шкаф. Потом внутреннюю дверь. Потом нижний замок, который действительно сопротивлялся. Лина торжествующе посмотрела на меня, когда он щелкнул.

— Видите?

— Вижу. Завтра вызовем мастера.

— Господин Сорель скажет, что это лишние траты.

— Поэтому вызовем до его прихода.

Лина одобрительно кивнула.

Мы уже собирались уходить, когда в дверь постучали.

Не громко. Не властно. Три коротких удара, после которых человек на той стороне словно сам испугался собственной решимости.

Лина посмотрела на меня.

— Мы закрыты.

— Я знаю.

Но я уже повернулась к двери. Не из-за дара. Кольцо Дамиана молчало в кабинете, мой палец был пуст. Просто за последние месяцы я научилась слышать разницу между поздним визитом и бедой, которая слишком долго стояла на улице.

— Откройте.

На пороге стояла молодая женщина в дорожном плаще цвета мокрого пепла. Лицо скрывала вуаль, но руки были без перчаток. На правой руке блестело обручальное кольцо из темного золота. Слишком тяжелое для тонких пальцев. Слишком холодное на вид.

— Простите, — сказала она. — Мне сказали, вы занимаетесь тем, о чем Палата не любит говорить.

— Кто сказал?

Женщина подняла вуаль.

Красивое лицо, усталые глаза, след от старого пореза у подбородка. Не аристократка высшего круга, но и не простая горожанка. Манера держаться выдавала воспитание, а запыленный край платья — дорогу без остановок.

— Таисия Вард.

Я и Лина переглянулись.

— Ваше имя? — спросила я.

— Серафина Морвель.

Фамилия была мне знакома. Старый западный род, угасшая линия, скандал с наследством около года назад. Муж Серафины, если память не подводила, умер от лихорадки в дороге. Дело закрыли быстро. Очень быстро.

— Проходите, госпожа Морвель.

Она не двинулась.

— Сначала скажите, это правда? Вы можете услышать мертвого через вещь?

— Иногда. Но одного голоса недостаточно для дела. Нужны следы, документы, свидетели.

— У меня нет свидетелей.

— Тогда начнем с того, что есть.

Серафина медленно подняла правую руку.

Кольцо на ее пальце потемнело, хотя в приемной не было следовой лампы. На внутренней стороне ободка проступила тонкая красная линия, похожая на свежую царапину.

— Оно шепчет каждую ночь, — сказала она. — Я думала, это муж. Потом поняла, что голос женский.

Лина за моей спиной перестала дышать.

Я не коснулась кольца. Даже не шагнула ближе. Сначала правило.

— Вы хотите, чтобы мы начали дознание?