Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 119 – Ангелина Сантос

Я обмакнула перо в чернила.

На последней строке, где раньше всегда оставляли место для чужой фамилии, я написала свое имя.

Алеста Вальт.

Через четыре месяца после приговора я впервые пришла на работу раньше Рейнарда.

Это было мелкое, почти смешное торжество, но я все равно позволила себе задержаться на пороге и посмотреть на дверь. Темное дерево, новая медная ручка, ровная табличка без гербов и чужих фамилий.

«Вальт и Сорель. Частные следовые дознания».

Ниже, меньшими буквами:

«Клятвенные споры. Посмертные эхо. Дела закрытых домов».

Я сама выбирала каждое слово. Рейнард спорил только с последней строкой. Сказал, что «дела закрытых домов» звучит так, будто мы собираемся вскрывать чужие спальни. Я ответила, что именно этим Палата и занималась много лет, только без разрешения женщин, которые там жили. После этого он вздохнул, взял карандаш и предложил добавить «по заявлению владельца права». Я согласилась. Так у нас и появилось первое правило конторы: даже вывеска должна помнить о согласии.

Ключ повернулся в замке легко. Не домовая печать, не брачная клятва, не серебряная нить под плинтусом. Обычный ключ. До сих пор это простое движение доставляло мне странное удовольствие.

Внутри пахло бумагой, воском, свежим деревом и крепким чаем, который Лина оставила на маленькой плитке еще вечером. Приемная была узкая, но светлая. У окна стоял стол Лины, у стены — шкаф для заявлений, у двери в кабинет — скамья для посетителей. На скамье лежал синий плед, потому что многие женщины приходили к нам не из дома, а из бегства, и замерзали раньше, чем успевали назвать свое имя.

Я сняла перчатки, открыла шторы и прошла в кабинет.

Два стола стояли не напротив, а под углом. Так предложил Рейнард: чтобы можно было работать каждый за своим делом и при этом видеть, когда второй устал, злится или собирается принять глупое решение из упрямства. Я сказала, что последнее относится к нему. Он ответил, что именно поэтому столы нужны обоим.

На моем столе лежали три папки.

Дело Милены Ротт. Дело Элиана Сеттара. Дело Таисии Вард.

Не все закончилось быстро после трибунала. Ничего важное не заканчивается быстро. Кассиана Террана королевский суд признал виновным в убийстве Дамиана Орсо, злоупотреблении магистерской властью, сокрытии следов и принудительном клятвенном вмешательстве. Его отправили в Северную башню без права занимать должности, вести переписку с Палатой и касаться клятвенных артефактов. Настоятельницу Армелию судили отдельно, и ее показания открыли еще два закрытых реестра.

Палату дознаний не разрушили. Такие вещи не падают от одного удара, даже если удар справедлив. Ее чистили медленно, неохотно, с жалобами старших родов, с ночными совещаниями, с исчезающими бумагами и внезапными болезнями чиновников, которые еще вчера были крепче дуба. Но теперь у комиссии Вейр были свидетели, у королевского поверенного — доступ, а у женщин из Дома тихого призрения наконец появились имена в открытых делах.

Таисия Вард жила в доме у площади Семи Часов, двумя улицами от нас. Она больше не считала до семи перед каждым ответом. Иногда считала до трех. Иногда не считала вовсе. Когда я заметила это впервые, она сказала, что память не ушла, просто перестала стоять у горла.