Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 12 – Ангелина Сантос

Я закрыла дверь, подождала, пока шаги горничной стихнут в коридоре, и только тогда достала старое кольцо Дамиана.

Серебро было темным и холодным.

На внутренней стороне по-прежнему виднелась гравировка: две переплетенные линии и почти стертые слова.

Пока мое имя помнит твое.

Я провела большим пальцем по буквам.

— Что ты хотел мне сказать? — прошептала я.

Кольцо не ответило.

Конечно, не ответило. Посмертное эхо не было услужливым духом из дешевых романов. Оно не являлось по первому требованию, не давало ясных советов и не заменяло расследование. Эхо цеплялось за сильные места: смерть, страх, клятву, вину. Чтобы услышать его снова, нужно было знать, где болит.

У меня болело почти везде.

Но кольцо молчало.

Я спрятала его в тайник за панелью, переоделась и села у письменного стола. Через четверть часа принесли ужин. Через полчаса пришла горничная с отваром. Через час в коридоре дважды прошел человек из охраны, которого раньше в западном крыле не было.

Кассиан не запер меня.

Он просто сделал дом внимательнее.

Я ждала.

Иногда расследование начинается не с поиска, а с терпения. Дамиан учил меня этому, когда работал с архивными клятвами. Он говорил: если документ спрятан слишком хорошо, смотри не туда, где его спрятали, а туда, где его отсутствие мешает порядку.

После полуночи порядок дал трещину.

Дверь в коридоре тихо открылась. Не моя. Дальняя, ведущая в малую галерею. Потом послышались шаги. Двое мужчин. Один шел уверенно, другой торопился и сбивался.

Я погасила настольную лампу, взяла шаль и подошла к боковой двери, которая вела в гардеробную. Оттуда через узкий служебный проход можно было выйти к галерее. Я обнаружила этот ход еще весной и ни разу им не пользовалась.

До сегодняшней ночи.

В проходе пахло пылью и старым деревом. Под ногами тихо скрипели доски. Я шла медленно, придерживая край платья, и старалась дышать ровно. Если защитные нити здесь еще работали, Кассиан скоро узнает, что я вышла из комнат. Если не работали, у меня было несколько минут.

Голоса стали слышнее у поворота.

— Магистр, я принес выписку, как вы велели, — говорил незнакомый мужчина. — Но в регистрах есть несоответствие.

— Тише, — ответил Кассиан.

Я остановилась за деревянной решеткой, отделявшей служебный проход от малой галереи.

Кассиан стоял у стола спиной ко мне. Перед ним переминался молодой секретарь Палаты, бледный, узкоплечий, с папкой в руках. Той самой или похожей. В свете лампы печать на обложке казалась почти черной.

— Несоответствие какого рода? — спросил Кассиан.

— По времени, магистр. Первичный знак смерти Орсо внесен в реестр на шестой день месяца. Но тело, согласно рапорту, обнаружено только девятого.

Кровь медленно отхлынула от лица.

Шестого.

Дамиана признали мертвым за три дня до того, как нашли останки.

Кассиан молчал.

Секретарь сглотнул.

— Возможно, это ошибка переписчика. Но я решил доложить лично, чтобы...

— Кто еще видел?

— Никто. Я сразу принес вам.

— Хорошо.

Это «хорошо» прозвучало так, что секретарь побледнел еще сильнее.

Кассиан протянул руку.

— Папку.

Молодой человек передал документы.

Кассиан раскрыл их, перелистнул несколько страниц и остановился на одной. Я не могла прочитать строки из-за расстояния, но увидела красную печать в углу. Печать была поставлена поверх текста, не под ним. Даже отсюда это бросалось в глаза.