Книга Кровь утопающих, страница 40 – Кейли Кэссиди

— Не смейте называть меня трусихой!

— Я говорю: вам страшно. – Он вскинул ладонь и одарил меня искренним взглядом. – И мне тоже.

Я крепче стиснула вазу, но ничего не сказала. Было сложно понять, лучше ли мне стало от осознания, что он, потомок великого бога и короля, тоже напуган.

— Скажите, что вам нужно. – Его глубокий голос был таким же твердым и равнодушным, как сталь, однако взгляд заставил меня поверить, что он говорит всерьез.

— Мне нужно перестать трястись.

Он кивнул, и наши глаза встретились. Затем он протянул мне руку. Она была теплой, с мозолями на ладонях и подушечках сильных пальцев. Опираясь на нее и чувствуя надежную поддержку, я ступила на широкую плиту, на которой он стоял. Он повел меня к скале. Она была слегка вогнутой, и он встал за моей спиной, укрывая меня. Мы молчали, пока он убирал мои влажные волосы, перекидывая их вперед через плечо. Молчали и тогда, когда он медленно потянул меня назад в свои теплые объятия. Я напряглась, касаясь спиной его твердой груди. Кожа на лопатках по-прежнему горела, но тепло его тела, казалось, успокаивало ее.

Он обнял меня за плечи, и это ощущение было как солнечный свет, который вдруг согревает в морозный день. Медленно, бережно он обхватил другой рукой мой живот, прямо под вазой, которую я держала.

— Не пролейте, – прошептала я, хотя его движения были предельно осторожны.

Казалось, он не дышал, нежно прижимая меня к себе. Его спокойствие являло полный контраст с крупной дрожью, сотрясавшей мое тело. Я могла различить линии и углубления его груди, живота, ощущала его крепкие бедра. Странное осознание пронизало меня: раз я могу на ощупь представить его тело во всех подробностях, он, безусловно, может представить мое.

— У вас спина кровоточит, – тихо прижался он губами к моему уху. – Почему не сказали?

— Были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, – сказала я, уставившись в темноту. – Да и едва ли это больно по сравнению с тугим платьем.

— Я не могу залечить раны, пока к ним прилипает шелк.

Мы стояли так, слушая ветер, и постепенно дрожь прекратилась, мое тело словно усвоило неподвижность Теодора. Он прислонился к скале, а я – к нему и на мгновение закрыла глаза, представляя, что лежу на животе на солнечном пляже и нежные лучи проникают сквозь кожу и мышцы в самое мое естество. Казалось, кровная связь внутри меня сияла.

— Готовы?

Низкий голос Теодора заставил меня встрепенуться и откинуться на его плечо, подняв лицо к звездам. Потом я резко выпрямилась и произнесла:

— Да.

Но чересчур поспешно попыталась отстраниться.

Его рука задела дно вазы, вода хлынула через край и пролилась на меня.

— О нет!

Вода казалась странной.

В ванне она сверкала на моей коже и стремилась слиться с темной ровной пульсацией в сердцевине моего существа. А теперь заставила меня сжаться, будто что-то внутри рвалось на части… Будто источник моей силы перестал питать ее.

— Что такое? – Теодор положил руки мне на плечи.

Я покачала головой, не желая говорить о своих переживаниях, и направилась к лестнице. Теперь, когда меня окутывало тепло Теодора, спускаться стало легче, но мне все же было не по себе. Малейшее проявление доброты воспринималось мной как долг, который требовалось отдать, а я и так была должна слишком много.