Книга Кровь утопающих, страница 115 – Кейли Кэссиди

Лахлан покачал головой, а Теодор опустил глаза.

— Мы квиты. – Командор попытался ухмыльнуться, но лишь дернул ртом. – Не надо было злить тебя.

Его голос был хриплым – еще бы, ведь я едва не задушила его. От этой мысли подкатила тошнота. Лахлан забрался в карету, Теодор замешкался, переводя дух. Я ждала, что он посмотрит на меня, увидит, как я напугана, подарит мне неизменное утешение и вытащит из темноты, в которую я так легко соскользнула.

Вместо этого он потер уставшее плечо и сел в карету. В его отсутствие мир стал слишком громким. Звон мечей, вложенных в ножны, ржание лошадей, голоса солдат. Неумолчное эхо волн вдалеке, бесконечный шелест виноградных листьев… Вернувшийся ко мне разум тоже сыграл злую шутку – перед глазами так и стояли перекошенный Лахлан и Теодор с печатью жестокой тревоги на лице. В нос ударил мясной запах крови от моей рубашки. Она стала липкой и холодной. Опустив голову, я шагнула в грязь, к дверце кареты. Решено: после того как ритуал разделения будет завершен, я больше никогда не увижу Теодора. Ибо я необузданна, как буря, разрушительна, как приливная волна, и не смогу жить в ладу с собой, если Теодор из-за этого пострадает.

Теодор нащупал мою ногу, потеребил ее:

— Приехали.

Прошло два дня. Колеса кареты захрустели по гравию. Я выглянула в окно и зевнула. Дворец Женевре казался скелетом, пылающим в ночи. На фоне черного неба каменные стены были бледны, как кость, окна ярко светились.

Карета остановилась, и нас встретила короткая вереница слуг. Теодор первым вышел из кареты, но даже не обернулся, чтобы подать мне руку. Слуга, едва не наступая ему на пятки, подскочил к дверце, его перчатка мягко касалась моей ладони, когда он помогал мне спуститься по узким ступенькам.

— Спасибо, – пробормотала я.

Его карие глаза скользнули по моей грязной рубашке. Она помялась и была жесткой от засохшей крови. Во время схватки ремни седельной сумки, в которой лежала моя запасная одежда, отстегнулись, и она осталась лежать среди тел и луж крови. В той сумке было платье, подаренное Антонией. Меня охватила странная печаль при мысли об этом – вот еще одна вещь, которую я испортила.

Я оглядела себя. На мне были мешковатые брюки Теодора, подпоясанные потертой веревкой. Грязь засохла на сапогах. Волосы спутались. Теодор, по крайней мере, нашел минутку, чтобы искупаться в мелком ручье за городской чертой. Я наблюдала, как он пересекает гравийную дорогу, – совершенно измотанный, в поношенной рубашке с рукавами, закатанными до локтя как у рабочего. И тем не менее было нетрудно узнать в нем короля. Он остановился у подножия мраморной дворцовой лестницы, царственно откинув голову и развернув прямые и сильные плечи.

Я поняла, насколько сильно переменился Теодор: отправившись путешествовать, он словно снял часть своих доспехов и наедине со мной в диких землях был совсем другим. Теперь вся его мягкость, уязвимость внезапно исчезли.

Я подошла к нему:

— Мне бы хотелось искупаться.

Он быстро кивнул. Что-то изменилось между нами, с тех пор как я потеряла контроль над своей силой. И чуть не убила Лахлана.

Это убеждало по крайней мере в одном: король Варии не мог позволить себе любить меня. Здесь, в его мире, мы никогда не сможем быть вместе. Я была ненадежной, я пугала. А ему… ему так шла корона.