Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 3 – Ева Енисеева

— Сколько тебе лет, Илария? — наконец, нарушил молчание он.

— Девят-надцать, — сбилась я.

— Ты родилась осенью?

Горло сдавил страх. К чему все эти вопросы?

— Ты родилась осенью? — переспросил он грубее, теряя терпение.

— Да.

Он кивнул каким-то своим мыслям, а потом сказал:

— Собери свои вещи. Ты едешь со мной.

Мир вокруг будто рухнул. Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.

— Ваша милость, — вмешалась староста, понизив голос, — мать девочки… она больна, не переживёт, если дочь…

Император бросил на него взгляд, от которого, казалось, замолкли даже деревья.

— Это не имеет значения.

— Имеет! — вдруг вырвалось у меня.

Всё, что я знала, оставалось здесь — у реки, в этой деревне, рядом с мамой. Я сжала кулаки, надеясь, что всё это сон.

Но сон не пахнет лошадьми, холодной водой и грязью с дороги.

— Я… я не могу оставить её одну, — выдавила я упрямо.

— Ты можешь, — холодно ответил он. — И ты оставишь.

Он сделал знак стражникам, и те подошли ко мне. Один из них схватил меня за плечо, железной хваткой развернув в сторону кареты.

— Нет! Прошу! Я ничего не сделала! Моя мама… она одна!

— Твоя мама не имеет значения, девочка, — отрезал он. — А ты — имеешь.

Карета двигалась быстро, колёса громыхали по неровной дороге, и каждый удар отзывался в моей груди глухим страхом. Я сидела, прижавшись к стенке, стараясь держаться как можно дальше от императора.

Седовласый мужчина с короной на голове сидел напротив, не отрывая от меня взгляда. Молча. Его взгляд был похож на холодное лезвие: безжалостный и пугающий. Я не могла понять, что ему нужно.

Руки дрожали, пальцы теребили юбку, всё ещё не высохшую после реки. Голова раскалывалась от мыслей, которые путались и возвращались к маме. Она останется одна. Совсем одна. А меня куда везут? На смерть? В темницу? А зачем в карете?

— Почему ты стирала бельё? — вдруг спросил он.

Я вздрогнула.

— Чтобы заработать, ваше величество, — ответила сквозь зубы.

— Заработать? — В его голосе проскользнула тень насмешки. — Стиркой?

Я кивнула.

— Мама больна. Лекарь сказал, что ей нужно мясо… я… — слова застряли в горле.

— Заботливая, значит, — холодно протянул он. — Удивительно.

Я не знала, что он имел в виду. Что удивительного в том, что дочь заботится о матери?

Он откинулся на спинку сиденья, его взгляд стал ещё холоднее, чем до этого.

— Ты понимаешь, кто ты?

Я напряглась. Его вопрос звучал, как загадка с подвохом, и что-то подсказывало мне, что неправильный ответ мог стоить мне жизни.

— Дочь булочницы, ваше величество, — ответила, стараясь придать голосу уверенности. — Булочницы, которая сильно болеет.

Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Булочницы, которая спрятала тебя, — сказал он. — Но твоё происхождение куда сложнее, девочка.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, всё ещё не понимая, что ему от меня нужно.

Император наклонился вперёд, и в этот момент в карете стало слишком тесно.

— Твоя мать знала, что я рано или поздно вернусь за тобой, — произнёс он.

— Вернётесь? — я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Его советники нашептали ему что-то неправильное. Может, он ошибся деревней? Или дочерью булочницы?

— Ты — моя кровь.

— Врёте, — прошептала я.

Император откинулся назад, усмехаясь. Теперь уже искренне.