Книга Уроборос. Том 1, страница 51 – Виктор Громов

Когда изредка он все-таки бывал в Ктесифоне, то зачастую поражался, насколько ограничено и закрыто общество ариев, оно было полностью погружено в себя, а всех вокруг считало грязнокровными бродячими псами. Они не интересовались миром в целом, ни другими народами с их традициями и историей, только доблесть предков, религия священного огня и блеск Ирана имели место. Бахрам практически постоянно воевал с ромеями и понимал, что мир устроен сложнее, чем думают эти благороднорожденные бездари. Если ромейская держава, как говорили в Иране, грязное общество, где все спариваются друг с другом, и практически никто не может вывести своих предком на четыре поколения назад, то почему они успешно, и даже без особых усилий сопротивляются всем армиям ариев? Несмотря на то, что помимо Ирана у них очень много врагов по всему периметру. Почему ромеи, в той или иной форме, существуют уже больше тысячи лет, а государству ариев всего лишь три века? Почему Рим даже сейчас, в тяжелом упадке, все еще мировой центр науки и культуры, к нему тянутся разные народы и варвары, воспринимая его культуру и через поколение уже становившиеся ромеями, а иранскую культуру приняли только иранцы, ну и на правах младших партнеров армяне и парфяне? Дело было в том, что Рим, империя полукровок, ценила только способности и личные качества человека, поэтому, любой по происхождению человек мог достичь высот власти или даже стать императором. А Иран строил свою государственность на нескольких благородных кланах, в чистоте чьей крови никто не сомневался. Остальные арии и другие народы государства были просто лишены права влиять на политику, их мнение не учитывалось. И неспроста, во время великих военных поражений, как в годы несчастного шахиншаха Кавада, когда погибал цвет арийской аристократии, государство оказывалось фактически парализованным. Оно лишалось одновременно и армии и проводников власти на местах. Рим же, наоборот, в наиболее критических ситуациях мог найти способных людей, которые брали власть в свои руки, меняли неэффективных правителей и спасали государство. Так Рим был гораздо более гибким и приспосабливаемым к изменениям, но и более бунтующим и неспокойным. Неслучайно, там практически постоянно кипели гражданские войны и перевороты, когда лидеры на местах считали себя более достойными власти, чем действующие императоры. В Иране ничего подобного не было. Практически всегда власти сохранялась внутри династии Сасана, были, конечно, и другие шахиншахи, но то скорее исключение. Были и гражданские войны, но между родственниками, и было их, скажем честно, гораздо меньше, чем в Риме. Как правило, власть от отца к сыну переходила спокойно и без потрясений.

Так Бахрам и Елинга стали мужем и женой. Конечно, неофициально, потому, что ни один маг не заключил бы брак высокородного ария и черной дикарки, которая была даже хуже, чем женщины Рима, практически животным. Когда Бахрам все-таки был в столице, появление Елинги вызывало скандалы и скабрезные шутки между высокомерными ариями, чем именно эта черная красотка околдовала такого великого мужа. Почему он решил дать ей свою кровь, когда за право выдать за него свою дочь боролись практически все значимые семьи Ирана. Конечно, шутки и сплетни были за спиной полководца, никто в здравом уме не рискнул бы бросить это ему в лицо. Даже шахиншах Ормизд, при всей своей ненависти и вниманием к просчетам Бахрама, предпочитал не замечать такой возмутительный союз.