Книга Пепел революции, страница 82 – Виктор Громов

— Есть, почему. Все в деревнях, под присмотром. В общем, до весны эта степь и погода служат лучшей защитой Крыма, чем десяток полноценных дивизий.

— А когда сойдет снег и все высохнет? Что тогда? Они за день пройдет перешеек и тогда пиши-пропало.

— Весной еще что-то придумаем, — беззаботно махнул рукой Слащев. Поехали теперь на берег моря, туда, где действительно очень опасно.

Ближе к вечеру они добрались на берег Гнилого моря, Сиваша. Это, по правде сказать, было и не совсем море, а низменности, периодически затапливаемые водой, в каком-то смысле, соленое болото, сейчас полностью покрытое льдом.

— Вот здесь, Евгений Яковлевич, они и грозят всему Крыму. Вон там, — он махнул рукой, — видите, уже берег Таврии, это уже территория красных. Наверное. Или махновцев. Или еще кого-то. В общем, наших врагов. Сейчас они пока не могут перейти, погода не располагает. Но как только ударят сильные морозы, и Гнилое море серьезно замерзнет, тогда жди беды. Они смогут переправиться в любом месте на протяжении десятков километров, а у меня нет никаких шансов моими мизерными силами их остановить. Поэтому, по ночам я приказываю картечью стрелять по поверхности, чтобы не давать льду сковать море. А в ставке, — он грустно улыбнулся, — распространяет слухи, что Слащев от спирта совсем спятил и в духе Ксеркса наказывает море. Еще по ночам нагружаю сани грузами и велю возить меня по льду, чтобы проверить его толщину. А ставка что? Правильно, говорят, что я в пьяном угаре езжу по льду. Ах, если бы эти тыловые крысы хоть денег побывали на передовой, а то, они знают военное дело только по учебникам и по картам в теплых комнатах.

— Сколько же у вас под рукой сил, генерал?

— А вот этого, извините, я вам сказать не могу. Может, вы завтра в плен к своим старым товарищам попадете. Или сами перейдете. И все выложите, что не надо.

— Я думаю, в Крыму столько агентов и провокаторов большевиков, что они знают даже лучше численность ваших отрядов, чем вы сами, — заметил Кильчевский.

Слащев резко и неприятно расхохотался, будто бы услышал лучшую шутку за всю жизнь.

— Да, пожалуй, вы правы. Всего тысячи три, в основном конные. Но не думайте, что это много. Все эти силы рассредоточены по всему северу Крыма, во многих точках. Чтобы их всех собрать понадобятся в лучшем случае сутки или больше. Постоянно под рукой у меня несколько сотен, это то, что я могу бросить в бой в любую секунду.

Они двинулись в обратный путь.

— А как со снабжением у вас? Оружие, боеприпасы, обмундирование, еда.

— Как ни странно, неплохо. Очень много оставили союзники и после своего бегства, и сейчас оставляют. Интенданты, конечно, кричат страшным криком, что надо охранять склады, и не выдавать солдатам требуемое, но как только пригрозишь судом за диверсию по законам военного времени, они сразу начинают понимать всю остроту вопроса, — он снова хохотнул. Всего вдоволь. Есть даже, представьте, аэропланы и танки! Но это, конечно, на самый крайний случай, когда ситуация будет совсем печальная. Это мой, скажем, козырь в рукаве, красные про это не знают.

Слащев предложил переночевать в его вагоне, но Кильчевскому перспектива спать среди тумана опиумного дыма и множества птиц не казалась заманчивой. Он решил остановиться в крохотной гостинице, которая единственная в городе еще кое-как функционировала.