Книга Пепел революции, страница 85 – Виктор Громов

Еще был один момент, который был очень важным и о котором думать совсем не хотелось. Стирание памяти было необратимым процессом. Оно начиналось с дальних воспоминаний, которые исчезали как бы сами собой и постепенно прогрессировало. Человек забывал какие-то обыденные вещи, вроде своего адреса или клички собаки, потом — место, куда он шел или что собирался сделать, а заканчивалось, что забывал свое имя, страну, где живет или название обычных вещей. Такой человек становился инвалидом и мог осуществлять только те действия, которые организм совершал сам, неосознанно, вроде того, как дышать или глотать воду. Такой процесс всегда заканчивался печальным итогом. Это можно было бесконечно долго притормаживать или останавливать, но все являлось только временным решением. Обратить процесс вспять никому не удавалось и не удастся.

Поезд отошел от станции, но, как и говорил генерал, ехал со скоростью улитки. Даже с учетом теперешней погоды, гораздо быстрее было бы добраться в Севастополь в повозке, но, конечно, не с таким комфортом, как в вагоне. Кроме того, еще и следовало спокойно подумать. Ясно, что его используют, как инструмент и, скорее всего, миссия будет без счастливого возвращения. Ему почему-то понравился и Алексешенко, и Слащев. В подполковнике чувствовалась огромная мощь, он был крайне опасным человеком, если так его можно было назвать, но он придерживался каких-то неписанных правил войны. Он мог убить человека страшной смертью, и пленный в подвале, заживо поедаемый крысами тому подтверждение, но трудно представить, чтобы забирал личность и стирал его из истории. Нет, это слишком. Если проводить аналогию с обычными явлениями, то Алексешенко придерживался правил наполеоновских войн, когда были страшные сражения, но противники уважали достоинство и честь друг друга. Большевики же действовали более современными методами, в стиле германской войны, когда газовые атаки, огнеметы и разрывные пули порождали бессмысленную жестокость, направленную на причинение страданий, а не достижение военной цели. Мог ли Алексешенко в сражении тонких материй одержать победу над исчадиями преисподней? Точно нет. Мог ли он вымотать их и нанести огромный урон, чтобы принудить к какому-то соглашению? Определенно.

Генерал же показался ему абсолютным безумцем. Того типа, где гениальный разум незаметно переходит в сумасшествие и наоборот. Какой-то аналог древнего Ганнибала, который совершал действия настолько нелогичные и странные, что и друзья и враги сомневались в чистоте его рассудка, однако римляне были регулярно биты. Но на одной гениальности далеко не уедешь. То, что ему рассказал генерал, было до крайности печальным. Несколько сот шашек? Вы серьезно? Которые защищают Крым от многочисленных дивизий красных? Можно сколько угодно выдумывать хитрые планы и маневрировать, однако если противник имеет подавляющий перевес, то уловки уже не помогут. Да, красные могут себе позволить потерять половину солдат, однако вторая половина размажет крошечные силы Слащева и затопят весь Крым.

Поезд начал двигаться чуть быстрее, уже со скоростью легко бегущего человека. Тут и там попадались небольшие и страшно бедные, судя по внешнему виду, татарские села. Скорее всего, они были такими всегда, и криво выстроенные домишки выглядели настолько убого, что даже часто меняющаяся власть не обращали на здешних жителей особого внимания. Крымские татары жили словно в каком-то параллельном мире. Они не влезали в бурю, которая бушевала по всей России уже три года, и занимались тем же, чем и последние несколько веков, а взамен, их не трогали ни белые, ни красные.