Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 96 – Виктор Громов

— Я знаю. Вы устанавливаете границу.

— А вы?

— Принимаю. Не потому, что это красиво. Потому что иначе я стану человеком, которого сам презираю.

Яра задержала на нём взгляд.

Серые глаза. Усталость. Шрам у виска. Человек, который хотел использовать её скандал как ключ к старой мести. Человек, который положил меч у её ног. Человек, которого Зал назвал возможной истинной парой. Человек, которому она не простила — и всё же не хотела видеть его арестованным за чужую подделку.

— Сегодня будет большой суд, — сказала она.

Нокс не удивился.

— Вы потребовали?

— Потребую сейчас. При всех родах.

— Это опасно.

— Всё, что безопасно, они уже заняли.

Он впервые за разговор почти улыбнулся. Не радостно. С уважением.

— Что вам нужно от меня?

Правильный вопрос.

Яра почувствовала, как внутри что-то перестаёт кровоточить так остро. Не заживает. Нет. Но останавливается достаточно, чтобы идти дальше.

— Стоять рядом. Говорить только тогда, когда я попрошу. Если обвинят вас — отвечать правду полностью, даже если она мне не понравится. Если Мортан будет использовать вашу вину, не пытаться спрятать её за моей болью. И когда я предъявлю Ортейна Дайра, не превращать это в победу Эррелов над Дайрами.

Нокс кивнул.

— Потому что это не наша война родов.

— Это суд над системой, которая делала детей добычей, а женщин — печатями на договорах.

— Да.

В этот раз его “да” прозвучало не как согласие союзника, а как клятва.

Яра не позволила себе ответить теплом.

Пока рано.

— И ещё, — сказала она.

— Слушаю.

— После суда мы вернёмся к разговору о вашей лжи.

— Я буду ждать.

— Не звучите так, будто это подарок.

— Для меня это шанс не потерять то доверие, которое я сам повредил.

Она отвернулась первой.

Потому что это было слишком честно.

И потому что в этой честности она услышала не оправдание, а цену.

На лестнице северной башни их задержал сквозняк. Он ударил из раскрытого бойничного окна, сорвал край плаща с плеча Яры, и тонкая застёжка у горла, перетёртая после дороги, разошлась с тихим щелчком.

Нокс остановился на ступень ниже.

— Можно?

Он не протянул руку, пока она не кивнула. Эта пауза длилась меньше удара сердца, но Яра почувствовала её острее прикосновения. Мортан никогда не спрашивал, можно ли поправить на ней знак дома, плащ или брачный браслет; всё, что принадлежало его жене, будто само собой входило в область его права.

Нокс поднял застёжку осторожно, почти не касаясь кожи. Его пальцы были тёплыми после холодной башни, и Яра неожиданно заметила не только это тепло, но и то, как он задержал дыхание, когда прядь её волос коснулась его запястья.

— Вы дрожите, — сказал он тихо.

— От злости.

— Я не спорю.

Она хотела отступить. Не потому, что он напугал. Потому что рядом с ним становилось слишком легко забыть, что доверие ещё не прощение. Нокс закрепил плащ и тут же убрал руки, оставив между ними ровно столько воздуха, сколько она могла вынести.

— Не делайте так, — сказала Яра.

Он замер.

— Как?

— Будто я могу привыкнуть к тому, что меня спрашивают.

Нокс посмотрел на неё без улыбки. В серых глазах было желание подойти ближе — и решение не делать этого без её шага.

— Привыкайте медленно, — сказал он. — Я подожду.

Эти слова не исцелили боль. Но когда Яра снова пошла вниз по лестнице, она уже знала: если Мортан встретит её у ворот, Нокс будет рядом не потому, что ведёт её, а потому что выдержал её остановку.