Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 99 – Виктор Громов

— Это труднее.

— Учитесь.

Он склонил голову, и в этом почти шутливом согласии было больше близости, чем в любом громком обещании.

Яра настояла на площади Семи родов.

И это стало первым поражением Совета ещё до того, как прозвучало обвинение.

Аврел пытался спорить. Говорил о порядке, о закрытых печатях, о недопустимости выносить родовые дела на площадь. Яра не спорила долго. Просто попросила писцов записать: “Совет отказывается рассматривать доказательство подделки брачных клятв при свидетелях всех родов.” После этого Аврел согласился так быстро, что даже малые дома поняли: страх у старейшин есть.

На площади установили главный круг.

В центре поставили древнюю чашу клятв, привезённую из Палаты. Не родовую чашу Дайров — общую, белокаменную, с семью металлическими линиями по краю. Вокруг разместились представители родов. Дайры с Мортаном стояли на золотой линии. Орны — справа, с Реманом во главе. Ворны — у городской палаты, где Гедран Ворн впервые за утро начал терять цвет лица, увидев дорожную свечу Талисы. Пепельный край занял место напротив Дайров. Нокс стоял там, но не впереди Яры.

Рядом.

Как обещал.

Сибилла встала не у Орнов.

Она выбрала круг свидетелей старого Зала.

Это вызвало такой шёпот, что Аврелу пришлось дважды ударить посохом по камню.

Талиса не приехала сама, но её свеча горела в дорожном фонаре перед книгой разбитых клятв. Дора стояла рядом и держала копию записи. Варса принесла обруч Меллары, чёрную плиту Ортейна и пепельный след сожжённого приказа Мортана. Люди на площади тянулись, чтобы увидеть. Женщины в плащах стояли ближе к краю, мужчины малых домов — настороженно, потому что слишком быстро поняли: если Яра докажет хотя бы половину, ни один брачный договор уже не будет прежним.

Аврел открыл суд сухо и торжественно:

— Большой суд созван по требованию княгини Яры Сольвейн, законной жены князя Мортана Дайра, носительницы спорной наследной искры и временной Пепельной печати. Предмет суда—

— Нет, — сказала Яра.

Он замер.

— Что “нет”?

Яра вышла к чаше.

— Назовите предмет суда правильно. Не моё поведение после измены мужа. Не связь с Пепельным краем. Не спор о том, кому принадлежит мой ребёнок. Предмет суда — подделка брачных клятв Советом и драконьими родами для управления наследниками.

Площадь взорвалась шёпотом.

Аврел побелел.

— Это прямое обвинение.

— Да.

Она положила ладонь на книгу Меллары.

— Начнём.

Сначала она рассказала о Мелларе.

Не как о легенде. Не как о стёртом имени. Как о женщине, которой обещали защиту и велели отдать ребёнка полному кругу. Варса показала обруч. Сибилла, дрожа, подтвердила: он хранился у Орнов, и её род знал искаженную историю, где Меллару называли предательницей. Реман Орн попытался вмешаться, но Сибилла впервые не опустила глаза.

— Меня учили этой лжи, — сказала она. — Но ложь, которую передают детям, не становится правдой от возраста.

Потом Яра показала запись Талисы.

Гедран Ворн выступил вперёд, заявляя, что жена “эмоционально нестойка” и сама не помнит произнесённого. Он говорил уверенно, пока Варса не подняла свечу услышанной клятвы. Белое пламя вытянулось к его перстню, и на нём проступил тот же серый шов, что был в печати Талисы.

Толпа ахнула.

Гедран замолчал.

— Вот как работает схема, — сказала Яра. — Женщина произносит одну клятву. Потом в неё вписывают другую строку. Потом ей говорят, что она сама согласилась. Если спорит — её называют потрясённой, непослушной, неблагодарной, опасной для ребёнка. Если молчит — молчание становится доказательством.