Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 71 – Виктор Громов

— Вы восстанавливали это после поражения? — спросила Яра.

— После “урегулирования границ”, как называл это Совет.

— То есть после того, как Дайры получили Перешеек.

— Да.

Он не сказал больше, но Яра уже научилась слышать тишину между его словами. Там были годы. Потери. Упрямство. Люди, которых во дворце называли мятежниками, а здесь, возможно, просто соседями, братьями, отцами, дочерьми.

— Мой отец считал, что сначала нужно вернуть правду, потом земли, — сказал Нокс. — Я долго думал, что это слабость. Земли можно защищать стенами. Правду — только теми, кто не испугается её произнести.

— И вы решили открыть Зал.

— Я пытался. Он не открывался мне.

— Потому что вы пришли за местью?

— Возможно.

— А сейчас?

Нокс посмотрел на долину.

— Сейчас он открылся женщине, у которой было больше причин ненавидеть, чем у меня, но она сначала впустила просительницу.

Яра отвернулась к долине, чтобы он не увидел, как эти слова попали.

— Не делайте меня лучше, чем я есть. Я ненавижу.

— Кого?

Вопрос был тихим.

Яра долго смотрела на серебристую траву.

— Иногда Мортана. Иногда Сибиллу. Иногда Совет. Иногда себя за то, что всё ещё слышу его голос и не могу сразу стать камнем.

— Камни не рождают новый порядок.

Она почти улыбнулась.

— Опять красиво.

— Не специально.

— Это хуже.

Он тоже едва заметно улыбнулся.

Между ними повисло странное молчание. Не пустое. Не неловкое. Слишком наполненное тем, что оба пока не имели права трогать.

Истинная связь признана. Выбор не произнесён.

Яра повторила эти слова про себя и почувствовала, как пепельная печать — временная или уже нет, она не знала — тихо отозвалась под кожей. Не требовательно. Скорее вопросом.

— Я не готова, — сказала она.

Нокс не спросил, к чему именно.

— Я знаю.

— Не знаете. Вы можете понимать умом, но не знаете, каково это — вечером быть женой, ночью беглянкой, утром невестой врага и возможной истинной парой человека, которому ещё вчера я не доверила бы даже письмо.

— Не доверили бы?

— Нет.

— А сегодня?

Она посмотрела на него.

Сказать “доверяю” было бы ложью. Сказать “нет” — тоже.

— Сегодня я знаю, что вы держите слово, даже когда вам это неудобно.

Нокс принял это как ценность, а не как малость.

— Этого достаточно для утра после такой ночи.

Внизу по дороге прошла женщина с девочкой. Увидев Нокса, она остановилась и поклонилась. Не глубоко, не раболепно. Потом заметила Яру. Взгляд её скользнул к печати на запястье, к пепельной линии, к лицу Нокса. Женщина помедлила и поклонилась снова — уже Яре.

— Они знают? — спросила Яра.

— Люди знают быстрее гонцов.

— И кланяются мне почему?

— Потому что в Пепельном крае не любят Совет. А ещё потому, что у старого Зала снова горят свечи. Для многих это значит больше, чем спор о вашей печати.

Яра посмотрела на женщину, которая уже вела девочку дальше. Девочка обернулась и помахала рукой, не понимая, возможно, кому именно.

Яра не ответила.

В груди стало тесно.

Не от страха. От ответственности.

— Я не могу быть для них символом, — сказала она.

— Не будьте. Будьте собой. Символ они всё равно придумают без спроса.

— Вы ужасно утешаете.

— Зато полезно.

Она всё-таки улыбнулась.

На этот раз по-настоящему — устало, коротко, почти с удивлением. И сразу пожалела, потому что Нокс увидел.

Его лицо изменилось.