Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 21 – Майкл Скофилд

— Вы уже причинили. Теперь выйдите из моего дома.

Он не двинулся.

Я заметила в его пальцах тонкую черную пластину. Не ключ. Военный вскрыватель с родовым знаком, которым открывали замки на заставах, складах, в лечебницах при гарнизонах. Частные дома он открывать не должен был.

Райгар проследил за моим взглядом и сжал пластину в кулаке.

— У тебя на попечении раненый пограничник. По закону северных легионов командующий имеет право войти для проверки состояния своего человека.

— Через запертую дверь?

— Когда внутри может быть опасность.

Я усмехнулась. Тихо, без веселья.

— Какая удобная формулировка. Под нее можно войти куда угодно.

Его лицо осталось собранным, но в глазах мелькнуло раздражение. Не злость. Скорее привычка к тому, что с ним не спорят так прямо.

Пять лет назад я, возможно, не спорила бы.

Не прежняя Эсмира. Она бы побледнела, отступила, стала искать слова, которые не оскорбят мужа и не вызовут недовольство Совета.

Я не стала.

— Раненый спит, — сказала я. — Угрозы нет. Проверка окончена. Дверь за вашей спиной.

Райгар медленно снял перчатки. Движение было спокойным, но я видела, что дается оно ему с усилием. Пальцы на правой руке дрожали. Почти незаметно. Если бы я не вытаскивала огненные ожоги каждый день, пропустила бы.

Я не пропустила.

Под воротом его плаща, у самой шеи, темнела тонкая линия. Не грязь. Не тень. След погасшего пламени, который пошел уже слишком высоко.

Значит, приказ был не просто способом вернуть меня.

Ему действительно было плохо.

Эта мысль не принесла удовольствия. Только усталость. Я слишком много лет представляла его наказанным, слабым, сломленным собственной ошибкой. В действительности боль другого человека редко дает облегчение. Особенно когда это человек, чья кровь текла в твоем сыне.

— Ты изменилась, — произнес Райгар.

Я крепче сжала рукоять ножа.

— Это обычно случается с теми, кого оставляют умирать.

Он замер.

Не сильно. Но я заметила.

— Я не отдавал такого приказа.

— Знаю.

Эти два слова задели его сильнее, чем обвинение.

— Тогда почему говоришь так, будто я...

— Потому что приказ об изгнании подписали вы. После него уже не имело значения, кто именно велел оставить меня на старом тракте. Вы сняли с меня защиту. Остальное сделали люди, которым это было удобно.

Он молчал.

Молчание стало тяжелым, но теперь оно не давило на меня как раньше. В моем доме, на моем полу, рядом с моей печью оно было уже не его оружием.

— Я искал тебя, — сказал он наконец.

Я почти рассмеялась.

— Когда?

Райгар не отвел взгляда.

— Через три месяца после Совета.

Три месяца.

Я помнила эти три месяца слишком хорошо. Дом Тавии, где пахло травами и кровью. Жар, который не отпускал неделю. Страх потерять ребенка. Руки, трясущиеся от слабости. Первую попытку встать с постели. Первую ночь, когда я проснулась от собственного крика, потому что мне приснилась карета на северном тракте.

Через три месяца я уже перестала ждать, что кто-то придет.

— Как щедро, — сказала я. — Через три месяца вы решили проверить, умерла я или нет?

Его губы сжались.

— Я получил сведения, что карета не дошла до пограничного поста. Люди, сопровождавшие тебя, исчезли.

— Исчезли?

— Двое нашли мертвыми у Черного лога. Третий пропал. Кучера тоже.

Я не ожидала этого.

На миг из прошлого поднялось лицо старшего стражника. Тот, кто бросил мне мешок с хлебом и ножом. Тот, кто побледнел, когда понял, что я беременна.