Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 20 – Майкл Скофилд

Я сменила повязку, записала состояние в книгу и задержалась у окна палаты.

На улице шел снег.

У ворот никого не было.

Но чувство чужого взгляда не уходило.

Я погасила две лампы, оставила только ту, что стояла у приемной, и подошла к печи. Уголь тлел ровно. Письмо Райгара давно стало пеплом. Я открыла заслонку и посмотрела на серую кучку, от которой больше не осталось ни герба, ни подписи.

Пять лет я представляла, что скажу ему, если однажды увижу.

В этих воображаемых разговорах я была спокойной, точной, неуязвимой. Он просил прощения, а я выбирала, поверить или нет. Он объяснял, а я судила. Он узнавал о сыне и ломался под тяжестью собственной ошибки.

Глупые фантазии.

В жизни он прислал приказ.

А я сожгла бумагу и стояла в лечебнице с обожженной рукой, больным пограничником за стеной и ребенком наверху, который уже понял слишком много.

Ничего красивого.

Только последствия.

Дверь за спиной скрипнула.

Я обернулась, ожидая увидеть Тавию.

Но коридор был пуст.

Скрип повторился.

Не внутренняя дверь.

Входная.

Я похолодела.

Засов был задвинут. Я сама проверяла.

Еще один звук.

Не удар. Не попытка выбить.

Ключ.

У меня в доме было три ключа. Один у меня. Один у Тавии. Один в тайнике под задней ступенью, о котором знали только мы.

Замок щелкнул.

Медленно.

Уверенно.

Я взяла со стола нож для перевязок. Не лучший выбор, но до арбалета Тавии было далеко.

Дверь открылась.

В приемную вошел холод.

За ним — высокий мужчина в черном дорожном плаще.

Снег лежал на его плечах и темных волосах. Лицо стало жестче, чем в моих воспоминаниях. У висков появились первые серебряные нити. На скуле — тонкий шрам, которого раньше не было. Но глаза остались теми же.

Серыми.

Внимательными.

Слишком знакомыми.

Райгар Кердан закрыл за собой дверь и остановился у порога.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга через приемную моей лечебницы.

Через пять лет.

Через изгнание.

Через дорогу, на которой я должна была умереть.

Через сына, спящего наверху.

Я подняла нож.

Не потому, что могла им остановить дракона.

Потому что мои руки должны были помнить: теперь я защищаю свой дом сама.

Райгар посмотрел на нож, потом на меня.

И сказал низко, без приветствия:

— Эсмира.

Имя, которое он произнес, не принадлежало северной лекарке Мире Тавран.

Оно вернуло в комнату женщину из дворца. Ту, что стояла перед Советом в тонком платье, пока ей зачитывали приговор. Ту, у которой забрали браслет, дом, защиту и право на правду.

Эсмира.

Я не слышала это имя пять лет из уст человека, который имел право произносить его раньше всех.

Теперь не имел.

Райгар стоял у двери, и вместе с ним в мой дом вошел холод. На плечах темного плаща таял снег. В дорожных сапогах была грязь западного тракта. Значит, он не приехал прямо из резиденции в сопровождении блестящей свиты. Он шел последнюю часть пути сам или с малым отрядом, чтобы не поднимать шум в Ларне.

Все еще умел выбирать момент.

Все еще привык входить так, будто любая дверь перед ним только временная преграда.

Я держала нож перед собой и не опускала руки.

— Выйдите.

Он едва заметно нахмурился.

Не от угрозы. Ножом я могла ранить обычного человека, не дракона. Райгар это знал. Я тоже.

Но приказ удивил его сильнее оружия.

— Я не причиню тебе вреда.