Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 127 – Майкл Скофилд

Потому что теперь оно принадлежало мне.

Когда все закончилось, люди начали расходиться. Нарен убежал к Варасте показывать новый способ удерживать пламя в деревянной палочке. Тавия пошла за ним, потому что «старые жрицы сами по себе опасны, а в сочетании с мальчиками — особенно».

Я осталась у окна.

Снаружи лежал двор, где год назад я впервые вернулась как целительница и увидела Миледу с моим браслетом. Теперь двор был другим. Или я была другой. Наверное, оба варианта.

— Можно подойти? — спросил Райгар.

Я не обернулась.

— Можно.

Он встал рядом. Не слишком близко. Между нами оставалось расстояние, которое мы оба научились уважать.

— Сегодня хороший день, — сказал он.

— Да.

— Я долго думал, стоит ли говорить с тобой сегодня. Чтобы не привязать просьбу к закону, к залу, к благодарности.

— Но решил все же говорить.

— Решил, что буду честен. А ты решишь, вовремя или нет.

Я посмотрела на него.

За год он изменился сильнее, чем можно увидеть по лицу. Раньше рядом с Райгаром всегда чувствовалась стена: власть, привычка контролировать, уверенность, что мир лучше работает, если он держит его в руках. Теперь стена не исчезла, но в ней появились двери. И он, по крайней мере, научился не считать каждую дверь своей.

— Говори, — сказала я.

Он достал из внутреннего кармана не кольцо.

Не браслет.

Не родовой знак.

Обычную тонкую ленту из темно-синей ткани. Без серебра, без печатей, без магии. Я узнала материал: такой продавали в Ларне на зимней ярмарке.

— Это не клятва рода, — сказал он. — Не брачный знак. Не просьба вернуться во дворец. Просто лента. Если ты скажешь нет, я уберу ее и больше не подниму этот разговор, пока ты сама не захочешь.

Я смотрела на ткань.

Смешно. После брачных лент, родовых браслетов, кровных договоров и магических связок меня сильнее всего тронула обычная полоска материи, которую можно купить на рынке.

Потому что в ней не было власти.

— Чего ты хочешь, Райгар?

Он ответил не сразу.

И правильно. Быстрые ответы часто слишком красивы.

— Я хочу попросить тебя начать со мной новый союз. Не восстановить старый. Старый я разрушил. Не вернуть то, что было. Оно было построено на твоем молчании и моей слепоте. Я хочу другое. На твоих условиях. В твоем доме или рядом с ним. С твоим правом закрыть дверь. С моим правом стучать. С Нареном, который сам решит, сколько места мне дать. С правдой о том, что я виноват, и с надеждой, что вина не единственное, что останется между нами.

Я слушала его и не пыталась сразу понять, что чувствую.

За год я научилась не пугаться теплоты внутри.

Она не делала меня слабой. Не обязывала забыть прошлое. Не отменяла унижение, северную дорогу, страх потерять ребенка, каждую ночь, когда я считала дыхание Нарена и думала, что однажды за ним придут.

Любовь, если это была она, не стирала боль.

Она просто больше не требовала, чтобы боль управляла всей моей жизнью.

— Я не вернусь во дворец, — сказала я.

— Я знаю.

— Я не стану хозяйкой рода.

— Ты уже больше, чем это.

— Не перебивай красивыми фразами.

Он сразу замолчал.

Я почти улыбнулась.

— Я не хочу старый брак. Не хочу прежний браслет. Не хочу, чтобы кто-то говорил, что меня наконец вернули.

— Никто не вернет тебя. Ты сама решишь, идти или нет.

— И если я скажу да, это не значит, что все забыто.