Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 124 – Майкл Скофилд

Райгар принимал это без жалоб.

За год он научился многому.

Молчать, когда хотел приказать.

Ждать ответа, когда хотел решить сам.

Не брать Нарена за плечо, пока сын сам не подойдет.

Не смотреть на меня так, будто боль дает ему право на близость.

И самое трудное для него — уходить, если я говорила: на сегодня достаточно.

— Я же сказал, чаша фыркнула, — повторил Нарен.

Райгар присел рядом с ним и внимательно посмотрел на почерневший край куста.

— Чаша могла фыркнуть.

Тавия возмущенно подняла брови.

— Не подыгрывай ему. Мне с ним потом жить.

— Но направил пламя он, — продолжил Райгар.

Нарен вздохнул.

— Значит, все-таки я?

— Да, — сказал Райгар. — Но ты остановил его до того, как огонь пошел к стене. Год назад ты бы испугался и бросил силу наружу. Сегодня удержал.

Сын посмотрел на куст.

— Кусту от этого не легче.

— Кусту — нет. Всем остальным — да.

Нарен подумал.

— Значит, я виноват, но не очень?

Тавия ткнула пальцем в его сторону.

— Вот эта формула мне нравится. Запиши ее в тетрадь: «виноват, но не очень». Будем применять к твоему будущему поведению.

Я засмеялась.

И все трое у чаши подняли головы.

Нарен улыбнулся первым.

— Мама проснулась!

— Благодаря твоим успехам в садовом пожаре, — сказала я, открывая окно.

— Это был маленький пожар.

— Отличное начало дня.

Райгар смотрел на меня снизу вверх.

Не долго.

Не жадно.

Просто так, как смотрит человек, который рад видеть, но помнит, что радость не дает права требовать.

— Доброе утро, Мира.

Он все еще иногда называл меня так.

Не потому, что боялся имени Эсмира. Потому что знал: это имя я выбрала сама, когда собирала жизнь заново.

— Доброе, — ответила я. — Нарен, завтрак через полчаса. Тавия, не корми его сушеными ягодами до каши.

Тавия спрятала за спиной маленький мешочек.

— В этом доме слишком много правил.

— Половину написала ты.

— Поэтому они разумные. А это уже лишнее.

Я закрыла окно и оделась.

На запястье осталась тонкая темная линия.

Связку с пламенем Райгара Вараста сняла через шесть месяцев после Тарвена. Не сразу. Слишком глубоким был разрыв. Сначала я злилась на эту полосу каждый день. Потом привыкла. Потом перестала замечать, пока кто-то не спрашивал.

Она больше не билась в ритме его пульса.

Не тянула.

Не звала.

Просто осталась следом выбора, сделанного в страшный день.

Я могла ненавидеть этот след.

Но не ненавидела.

Потому что он напоминал не о браке, не о прошлом и не о боли. Он напоминал: я спасла жизнь человека, чтобы мой сын не нес его смерть как свою вину.

Это был мой выбор.

И только это имело значение.

Внизу пахло кашей, хлебом и дымом из печи. В кухне Нерис раскладывала тарелки. После всех проверок, допросов и смены управляющих она сама попросилась служить в мой дом, а не во дворец. Тавия месяц называла ее «глазами резиденции», потом перестала, когда Нерис однажды вылила за порог настой, присланный старой жреческой кухней, и сказала: «В этом доме пьют только то, что велела госпожа Мира».

После этого Тавия признала ее «не совсем бесполезной».

Для Тавии это было почти благословение.

На столе уже лежали утренние письма.

Одно из Ларна — от старосты Хорса. Он сообщал, что крыша у старой лечебницы снова течет, рыбак Дайрен все еще дерется с братом, а новая ученица просит разрешения приехать в школу восстановления пламени к весне.