Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 125 – Майкл Скофилд

Второе — от Дамира. Сухое, официальное: последний внешний суд подтвердил подделку подписи, нарушение брачного дела и незаконность обряда перехвата. Ирвент Рахтар окончательно лишен должности и права занимать любое место при родовых архивах. Его хозяйственные дома переходили под проверку коронной канцелярии.

Ортан ждал храмового суда в столице.

Миледа Сайрис была выслана в земли своей семьи с запретом приближаться к северным резиденциям Керданов и ко мне. Ее вина в похищении была доказана частично: она передавала сведения, но прямого приказа не отдавала. Год назад я бы считала это слишком мягким. Теперь понимала: наказание не всегда выглядит так, как хочется боли. Но она потеряла то, ради чего разрушала чужую жизнь: место, браслет, власть, доступ к Райгару и право говорить от имени рода.

Кассана осталась в резиденции, но больше не вмешивалась в дела Нарена.

Она приходила редко.

Всегда через письмо.

Всегда спрашивала разрешение.

Первые два раза я отказала. На третий Нарен сказал, что хочет посмотреть на бабушку, которая «говорит холодно, но уже не кусается». Я позволила. Встреча длилась двадцать минут. Кассана принесла ему книгу о северных драконах, не прикоснулась к нему без спроса и ушла раньше, чем стало тяжело.

С тех пор она иногда присылала книги.

Нарен принимал их.

Больше пока ничего.

Этого было достаточно.

— Ты опять читаешь письма до завтрака, — сказал сын, вбегая в кухню.

За ним вошли Тавия и Райгар.

— А ты опять поджег куст до завтрака, — ответила я.

Нарен сел за стол с видом человека, которому нечего возразить, но он все равно думает.

Райгар остановился у порога кухни.

Всегда так.

Даже спустя год.

— Войдешь или будешь украшать дверной проем? — спросила Тавия.

Он посмотрел на меня.

Я кивнула.

Только тогда он вошел.

Нарен заметил это, как замечал все.

— Ты можешь заходить, когда мама дома, — сказал он Райгару. — Она все равно скажет, если нельзя.

Райгар сел не сразу.

— Я помню.

— Просто ты иногда стоишь так долго, что каша стынет.

Тавия поставила перед ним тарелку.

— Вот. Ребенок сказал то, что взрослые вежливо обходили год.

Райгар взял ложку.

— Исправлюсь.

— Ты всегда так говоришь, — сказал Нарен.

Райгар посмотрел на него серьезно.

— Потому что все еще учусь.

Сын принял это с важным видом.

За год между ними не появилось того мгновенного тепла, о котором любят рассказывать в красивых историях. Нарен не бросился к нему с первого дня. Не стал называть отцом после спасения в Тарвене. Долгое время он говорил «Райгар» и держался рядом со мной.

Потом однажды попросил научить его держать драконье пламя в ладонях, не обжигая воздух.

Потом показал ему рисунок.

Потом разрешил проводить до ворот.

Потом спросил, почему у Райгара на груди остался шрам.

И только месяц назад, когда упал с низкой тренировочной стенки и разбил колено, Нарен, злой от боли и стыда, вдруг крикнул:

— Папа, не стой!

Райгар тогда не двинулся целую секунду.

Не потому, что не хотел.

Потому что это слово ударило сильнее любой магии.

Потом подошел, присел рядом и спросил:

— Можно помочь?

Нарен, всхлипывая, кивнул.

С тех пор слово появлялось редко. Осторожно. Не каждый день. Иногда Нарен снова называл его по имени, особенно когда злился. Райгар ни разу не исправил.

И за это я уважала его сильнее, чем за громкие признания в зале.