Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 72 – Диана Фурсова

Служебный коридор вывел их не к большой кухне и не к Комнате первого учёта, а к той части замка, куда Авелия ещё не заходила.

Детское крыло.

Она поняла это не по надписи.

По высоте старых крючков на стенах. По выцветшим рисункам на дверях: птица, дом, солнце, кораблик. По низким лавкам вдоль коридора. По маленькой треснувшей чаше для умывания, стоявшей у стены так, будто её оставили вчера, а не годы назад.

Здесь не было запустения главного зала.

Здесь было хуже.

Остановка.

Как будто детское крыло не разрушили, а просто приказали ему замереть и ждать, пока кто-то вспомнит, что детские комнаты не умеют становиться пустыми без боли.

Нисса замедлила шаг.

— Здесь тихо громко.

Дарон почесал затылок.

— Я уже почти понял, что это значит. И всё равно не понял.

Авелия подняла фонарь выше.

На стенах были ряды маленьких деревянных рамок. Большинство пустые. В некоторых сохранились дощечки с выцветшими буквами — не именами, скорее обозначениями комнат: «малая бельевая», «учебная», «солнечная». На двери с рисунком кораблика висела сломанная ручка. На двери с птицей — нетронутая пыль.

Серебристая линия привела их к самому концу коридора.

Там была стена.

Обычная на вид, если в Каменном Сиротском вообще можно было так сказать о стенах. Светлый камень, внизу тёмная трещина, справа старая ниша для свечи. Никакой двери. Никакого рисунка. Только на уровне детского роста в камне были выбиты маленькие чёрточки, как отметки роста.

Много.

Одна под другой.

У некоторых рядом стояли буквы. Не имена полностью. Первые знаки. Э. Н. Т. С. Р. Л. М. И ещё множество других, стёртых, сбитых, зачёркнутых чем-то острым.

Авелия коснулась одной чёрточки.

Камень был тёплым.

— Это… — начала она и не договорила.

Нисса провела пальцем по самой нижней метке.

— Здесь мерили, кто вырос.

— Почему здесь?

— Потому что дальше нельзя было без имени.

Дарон снял шапку, хотя они были в коридоре.

— Вот же дом.

Авелия посмотрела на стену.

— Что нужно, чтобы открыть?

Нисса не ответила сразу. Приложила ухо к камню. Закрыла глаза. Лицо её стало сосредоточенным, почти строгим.

— Он спрашивает не ключ.

— Что тогда?

— Кто помнит.

Авелия почувствовала, как сердце болезненно ударило.

— Помнит что?

Нисса прошептала:

— Не всех. Хоть кого-нибудь.

За их спинами послышался быстрый шаг.

Элмар.

Конечно.

Он всё-таки не остался у кухни.

Авелия обернулась, собираясь сказать ему вернуться, но остановилась. Мальчик стоял в начале коридора детского крыла, бледный, с зажатой в руке счётной косточкой. Наверное, взял первое, что попалось, чтобы иметь в руке что-то твёрдое.

— Я не мог остаться, — сказал он.

Голос был тихий, но такой натянутый, что спорить с ним было бы жестоко.

— Руф?

— Спит. Тави у двери. Сай у мастерской. Всё как вы сказали. Я не бросил.

Авелия кивнула.

— Тогда иди сюда.

Элмар подошёл не сразу. Каждый шаг давался ему так, будто пол под ногами был не каменным, а тонким льдом. У стены с отметками роста он остановился. Долго смотрел на чёрточки. Потом протянул руку и коснулся одной, выше Ниссиной головы.

— Здесь была Марта, — сказал он.

Нисса закрыла глаза.

Серебристая линия у стены вспыхнула.

— А здесь Лион, — продолжил Элмар, почти без звука. — Он всегда вставал на носки, чтобы казаться выше. Старшая говорила, что дом всё равно знает правду. Он злился.