Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 32 – Диана Фурсова

Она тихо поднялась.

Элмар не спал.

Он сидел у стены, подтянув колени, и смотрел на неё так внимательно, будто охранял не дверь, а само её намерение остаться.

— Сколько времени? — спросила Авелия шёпотом.

— Утро.

— Это я поняла.

— Здесь нет часов.

— Значит, сначала найдём часы.

— Они всё равно будут врать.

Авелия посмотрела на него.

— Почему?

Элмар пожал плечом.

— В Каменном Сиротском время идёт как хочет. Когда холодно — медленнее. Когда кто-то приходит с печатью — быстрее. Когда замок сердится, ночь может тянуться так долго, что кажется, будто день отменили.

Он сказал это без попытки напугать. Просто сообщал правило дома, как другой ребёнок мог бы сказать: «На верхней ступени лестницы треснула доска».

Авелия запомнила.

— Тогда сегодня мы попробуем убедить замок, что дню стоит начаться вовремя.

Элмар нахмурился.

— Как?

— Откроем настоящий очаг.

Он сразу напрягся.

— Главный?

— Да.

— Нельзя.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Авелия поправила сползший с плеч плащ и села напротив него, чтобы не говорить сверху вниз.

— Почему нельзя?

Элмар посмотрел на спящих детей. Нисса свернулась клубком, прижимая к груди пустую ладонь — птичку она отдала Руфу и, кажется, даже во сне помнила, что её игрушка сейчас у другого. Тави спала настороженно: брови сдвинуты, одна рука лежит на мешочке с нитками. У дальнего тюфяка Сай по-прежнему оставался невидимым, но Авелия знала, что он там. Его дыхание было почти неслышным, зато серый кусочек ткани у края покрывала выдавал присутствие.

— Потому что он давно не горит, — сказал Элмар.

— Это причина открыть его, а не оставить холодным.

— Вы не понимаете. Малую печь можно. Кухонный огонь можно. В конюшне можно. А главный очаг… он для всех.

— Тем более.

— Если он не примет огонь, зал начнёт дымить. Если примет неправильно, стены будут стучать всю ночь. Если там что-то застряло, искры пойдут в верхние ходы.

Авелия внимательно слушала. Это уже были не детские страшилки. Это были наблюдения. Каменный Сиротский мог быть живым и упрямым, но камень, дымоходы и старые гнёзда птиц подчинялись вполне земным законам. Вчера в большом очаге она сама заметила ветку в глубине. Прежде чем разводить там огонь, нужно было проверить трубу, расчистить зев, убрать пыль, принести сухие дрова, подготовить заслонку.

Не магия.

Работа.

— Значит, не будем зажигать его неправильно, — сказала она. — Сначала осмотрим. Потом почистим. Потом попробуем маленький огонь. Если дым пойдёт в зал, погасим и будем искать причину.

— Его нельзя гасить водой, — сказал Элмар и тут же осёкся, словно выдал лишнее.

Авелия не стала заострять.

— Хорошо. Не водой.

Он смотрел на неё, ожидая вопроса, но она молчала.

Это молчание оказалось полезнее давления. Элмар сам не выдержал.

— Старый смотритель говорил, если главный очаг гасить водой, замок обижается. Огонь надо душить пеплом или закрывать железным колпаком.

— У нас есть железный колпак?

— Был.

— Значит, найдём. А если не найдём — соберём пепел из малой печи и подготовим ведро песка. Песок замок тоже не любит?

Элмар задумался.

— Песок терпит.

— Уже хорошо. Терпение — недооценённое качество.

Он посмотрел на неё с подозрением, но в глазах мелькнуло то самое почти-улыбчивое движение, которое вчера появилось на миг и исчезло.