Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 164 – Анна и Валентина Верещагины

— Перестань так на меня смотреть, Диана.

— Как? — приподняла я бровь и повела рукой по его напряженному животу, по влажным выпуклостям прямиком к месту, где мы соединялись.

Он не ответил. Только сжал челюсть до желваков.

Новый толчок и мои мысли рассыпались словно бисер.

Я краснела под обжигающим взглядом. Отворачивалась — и снова ловила себя на том, что смотрю в его глаза.

Проваливаюсь.

Тону.

— Ты никогда не сможешь убежать от меня, — выдохнул Карлос мне в губы.

Несколько минут мы не произносили ни слова. Только скрип кровати, прерывистое дыхание и стоны рвали тишину в клочья.

— Иди ко мне, — он потянул меня за руки на себя. Поза сменилась — и вот я уже сижу на нём. Кожа горячая, влажная, скользкая. Приятная до одури. Он наполнил меня до самого горла. Я качнулась, задохнулась. Ещё. Медленнее. Быстрее.

Перебросила прилипшие волосы за спину, потому что было невыносимо жарко, а он, воспользовавшись этим, потянул их вниз, заставляя открыть ему шею. Прижался колючей щекой к тонкой коже, периодически покрывая ту поцелуями и бессвязно что-то нашептывая.

Когда я почувствовала, что больше не выдержу, я дёрнула головой, вынуждая его отпустить волосы, и подняла его голову как можно выше. Впилась зубами в обнажённую шею. Сильно. До крови. Чтобы оставить след. Чтобы запомнила не только я.

Чтобы он никогда не забыл, кому теперь принадлежит.

— Мне, — прорычала я бездумно, а он, по всей видимости, уловил поток моих мыслей.

— Диана… — простонал он, сжимая мои ягодицы, продолжая насаживать меня на себя. — Диана!

Вскоре наши взгляды встретились.

Больше всего на свете я хочу тонуть в этом взгляде. Всегда.

Почему я так сопротивлялась? Из-за Ноа? Бред. Из-за страха? Из-за гордости?

Какая теперь разница.

— Да… — выдохнула я ему в губы.

Его грудь тёрлась о мои затвердевшие соски. Жар пробегал по коже, собираясь внизу живота в тугой узел.

Одной рукой он ухватил меня за шею сзади, притягивая к себе и в следующее мгновение накрыл мои губы своими. На этот раз я без колебаний просунула язык ему в рот — и поймала тот самый мужественный стон.

Стон, который означал только одно: он полностью обнажил передо мной душу. Вложил в мои руки своё сердце.

Я сжала его. Крепко.

— Карлос…

— Ты моя, — выдохнул он, вбиваясь в меня до самого предела. — Всегда была моей.

Вьюга за окном взвыла.

Остались только мы. Двое обезумевших от страсти людей, которые наконец перестали притворяться.

Когда я проснулась, утро уже ворвалось в комнату — бледное, морозное, колючее. Солнечные лучи несмело пробивались сквозь тяжелые портьеры, рисуя на полу золотистые полосы.

— Ты проснулась...

Глубокий голос вырвал меня из оцепенения. Я смотрела в окно, провожая взглядом маленькую птичку, что сорвалась с карниза и умчалась вдаль, растворяясь в белесом небе. Свободная. Легкая. Не такая, как я.

Боль пронзила тело при малейшем движении. Каждая мышца ныла, каждое сухожилие напоминало о прошедшей ночи. Но вместе с болью пришло и другое — теплое, тягучее воспоминание, от которого перехватывало дыхание.

Это было... приятно. Более чем приятно.

Ночь всё ещё жила во мне. В каждой клетке, в каждом вздохе. Это воспоминание я унесу с собой в могилу — и, возможно, это единственное, что я хочу забрать в вечность.

Я оглядела себя. Чистая кожа, свежая сорочка — совсем не та, что была на мне вчера.