Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 69 – Алекс Скай

Илария заплакала беззвучно.

Каэль подъехал к окну кареты.

— Что там?

Эвелина посмотрела на него через темноту.

— Свидетели, которых Селеста не сможет запугать.

Он оглянулся на пустую, как ему, вероятно, казалось, дорогу. Но белая ветвь в его чёрном знаке вспыхнула, и Каэль застыл.

Может быть, он тоже увидел.

Или наконец начал слышать.

Когда они подъехали к Белой Иве, дом сиял.

Не ярко. Не празднично. Спокойно, глубоко, всеми окнами, где горел живой свет. Дети высыпали на крыльцо, несмотря на запреты. Рен стоял впереди, скрестив руки, и всем видом показывал, что совершенно не волновался. Брина вытирала глаза уголком передника и утверждала, что это дым от кухни. Мира посмотрела на Иларию, потом на Эвелину, потом сказала:

— Ну что ж. Если уж приводить домой неприятности, то хотя бы полезные.

Илария опустила голову.

— Я заслужила это.

— Конечно, заслужили, — сухо ответила Мира. — Но у нас в доме даже заслуженное не всегда выдают сразу. Иногда сначала дают ужин.

Эвелина посмотрела на Миру с благодарностью, которую та немедленно сделала вид, что не заметила.

Поздно ночью, когда Иларию разместили в западной гостевой комнате под надзором Брины, а дети наконец разошлись, Эвелина вышла в северный сад одна.

Так она думала.

Каэль нашёл её у чёрных ворот.

Щель стала шире.

Теперь в неё можно было просунуть ладонь.

— Ты не должна быть здесь одна, — сказал он.

— Я не одна.

— Я имел в виду живых.

Она повернулась к нему.

Он стоял в нескольких шагах, усталый, с тенью новой памяти в глазах. Сегодня он узнал, что дал ей клятву равной драконицы. Узнал, что мать стёрла часть его памяти. Узнал, что его обещание детям было глубже крови. И всё же не пришёл требовать сочувствия.

Просто стоял рядом.

Не впереди.

Эвелина посмотрела на ворота.

— Завтра всё изменится.

— Да.

— Если Совет признает старую клятву, они захотят решить, что я должна делать.

— Да.

— Селеста попытается представить меня угрозой.

— Да.

— И если Илария испугается…

— Я видел её лицо. Она не испугается сильнее, чем уже испугалась себя.

Эвелина взглянула на него.

— Это звучит почти мудро.

— Не привыкай. У меня сегодня редкое состояние: память вернулась, гордость ушиблена, спорить сил мало.

Она не удержалась.

Улыбнулась.

Совсем немного.

Каэль увидел.

И не стал хвататься за эту улыбку как за прощение. Только тихо выдохнул, будто ему подарили не надежду, а возможность просто пережить ещё одну минуту.

Из-за ворот донёсся шёпот.

Не её имя.

Не голос Каэля.

Множество голосов, тихих, терпеливых, уже не требующих открыть немедленно.

Эвелина коснулась створки.

— Завтра, — сказала она. — Завтра я назову вас.

Шёпот стих.

А где-то наверху, в голубой комнате, Лира во сне впервые не плакала.

Она улыбалась.

Но перед самым рассветом проснулась, села на кровати и произнесла в темноту фразу, которую потом повторила Эвелине слово в слово:

— Первые драконы идут на Совет. И они будут слушать только ту, кто не просила трона.

Утро Совета началось с того, что Белая Ива не захотела отпускать детей.

Не словами, конечно. Старый дом не говорил так, как люди, — с паузами, упрёками, привычкой спорить о пустяках. Он говорил иначе: скрипом ступени под ногой, внезапно закрывшейся ставней, шорохом ветвей у окна, теплом пола там, где кто-то стоял слишком долго и не решался сделать шаг.