Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 68 – Алекс Скай

— Да.

— Без отступления?

Илария посмотрела на него. В её взгляде была боль — не любовная, не романтическая, а боль человека, который понял: его мечта была чужой клеткой.

— Без отступления.

Эвелина кивнула.

— Тогда поедем.

— Сейчас?

— Совет ждёт утром. Селеста готовит обвинение. Если вы придёте только завтра, она успеет сделать из вас виновницу.

Илария усмехнулась.

— А если я поеду с вами, она сделает меня предательницей.

— Предательство лжи иногда первый честный поступок.

Илария посмотрела на неё долго.

— Теперь я понимаю, почему она вас боялась.

Эвелина не улыбнулась.

— Она боялась не меня. Она боялась, что кто-то начнёт слушать.

Когда они вышли из дома Вейров, на небе уже сгущались сумерки. Каэль помог Иларии сесть в карету, но сделал это не как жених и не как мужчина, которому она когда-то была обещана. Просто как человек, сопровождающий свидетеля. Илария это поняла. На лице её мелькнула боль, но она не стала за неё цепляться.

Эвелина задержалась у ворот.

Каэль подошёл к ней.

— Ты дала ей больше милости, чем она дала тебе.

— Нет. Я дала ей возможность заплатить не унижением, а правдой.

— Это труднее.

— Я знаю.

Он помолчал.

— Эвелина.

Она посмотрела на него.

— Если Совет признает старое право…

— Не продолжай.

— Ты должна понимать…

— Я понимаю. Если клятва равной драконицы действительна, старые дома могут попытаться поставить меня против тебя. Или над тобой. Или использовать это, чтобы вернуть меня в Арданский замок под новым красивым названием.

— Я не позволю.

Она устало улыбнулась.

— Каэль.

Он сам остановил себя.

— Мы не позволим, — исправил он.

— Лучше.

Он посмотрел на неё в темнеющем свете.

— А если право действительно твоё?

— Тогда я решу, что с ним делать.

— Да.

Одно короткое слово.

Но в нём не было страха, что она отнимет у него дом. Не было мужской обиды. Не было желания доказать, что глава всё равно он.

И это, почему-то, оказалось сильнее любых клятв.

Карета тронулась к Белой Иве.

Внутри Илария сидела напротив Эвелины, сжав руки в коленях. Каэль ехал верхом рядом, не позволяя сопровождающим отставать. Дорога была тихой. Слишком тихой для ночи перед Советом.

У поворота к старой мельнице Лира вдруг подняла голову.

Она сидела рядом с Эвелиной — Каэль настоял, чтобы девочку не оставляли одну после открытия ворот, и Эвелина, к удивлению самой себя, согласилась. Рен, конечно, тоже пытался поехать, но Брина пригрозила ему не пирогом, а «взрослым разговором о благоразумии», и он остался охранять дом с выражением мученика.

— Они идут за нами, — сказала Лира.

Каэль сразу поднял руку, останавливая отряд.

— Кто?

Девочка смотрела в окно кареты.

— Не люди.

Илария побледнела.

— Первые?

Лира покачала головой.

— Нет. Те, кого забыли после первых.

Эвелина выглянула.

Вдоль дороги, между белыми стволами дальних ив, стояли тени.

Не страшные. Не враждебные. Разные. Мужчины, женщины, дети. Некоторые с крыльями. Некоторые без. Одни с гордыми лицами, другие — с опущенными головами. У всех на груди или руках мерцали знаки, неполные, стёртые, зачёркнутые, будто когда-то их пытались удалить из самой памяти мира.

Они не приближались.

Просто смотрели на карету.

Лира тихо сказала:

— Они хотят быть названными.

Эвелина медленно сжала её руку.

— Будут.

Тени вдоль дороги склонили головы.