Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 61 – Алекс Скай

— Тогда я иду с тобой.

— Нет.

— Эвелина.

— Ты только что узнал, что твоя память могла быть связана с этими воротами. Если там что-то откликнется на тебя сильнее, чем на меня, мы потеряем не ответ, а тебя.

— А если ты пойдёшь одна?

— Я не пойду одна.

Она повернулась к Лире.

Девочка сразу выпрямилась.

— Нет, — сказал Каэль.

На этот раз резко.

Лира вздрогнула.

Эвелина подняла руку, останавливая его раньше, чем в голосе появится приказ.

— Осторожнее.

Каэль закрыл глаза на мгновение.

Когда открыл, в них уже не было вспышки власти. Только тревога, слишком отцовская для человека, который пять минут назад сам ужаснулся этому слову.

— Прости, — сказал он Лире. — Я не должен был так.

Девочка смотрела на него настороженно.

— Вы испугались.

— Да.

— За меня?

— Да.

Лира подумала, потом кивнула, будто принимала объяснение, но не давала взрослому права повторять ошибку.

— Я должна идти, — сказала она. — Они говорят со мной. Не всегда словами. Но если я не пойду, ворота будут говорить через сны. А во сне я слабее.

Эвелина почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Ей хотелось сказать «нет» так же резко, как Каэль. Взять Лиру за руку, отвести в голубую комнату, закрыть ставни и приказать дому не подпускать ни голосов, ни памяти, ни древних клятв.

Но именно так поступали взрослые, которые прятали детей в башнях «ради их безопасности».

Эвелина не станет похожей на них даже из любви.

— Ты пойдёшь рядом со мной, — сказала она. — Ни шага вперёд. Если скажу остановиться — остановишься. Если станет страшно — скажешь сразу. Не будешь терпеть, чтобы казаться смелой.

Лира кивнула.

— Обещаю.

Рен шагнул вперёд.

— Я тоже иду.

— Нет, — сказали Эвелина, Каэль, Мира и Брина одновременно.

Рен оскорбился всем лицом.

— Это несправедливо.

— Зато разумно, — сказала Мира.

— Я старший.

— Именно поэтому останешься с детьми.

— Вы всегда так говорите, когда хотите, чтобы я не участвовал в самом важном.

Брина упёрла руки в бока.

— Если хочешь участвовать в важном, проследи, чтобы младшие не полезли за вами через окно.

Рен открыл рот. Закрыл. Посмотрел на детей. На Лиру. На Каэля. На Эвелину.

Понял, что проиграл не потому, что его считают маленьким, а потому что ему дали настоящее дело.

Это было обиднее и важнее одновременно.

— Ладно, — буркнул он. — Но если что-то случится, я всё равно прибегу.

— В этом никто не сомневается, — сказала Мира.

К чёрным воротам пошли пятеро: Эвелина, Лира, Каэль, Мира и мастер Орт, которого разбудили сразу после утреннего переполоха и который теперь выглядел так, будто предпочёл бы иметь дело с сотней злых архивных шкафов, чем с одним северным садом. Томас остался у парадных ворот. Брина — с детьми. Савер получил поручение не приближаться к северному саду и тут же начал переживать, что именно поэтому теперь непременно понадобится его помощь.

Северный сад встретил их тишиной.

Не мёртвой.

Ожидающей.

Белые ивы здесь росли гуще, их ветви переплетались над дорожкой так низко, что Каэлю несколько раз пришлось наклонить голову. Эвелина поймала себя на странной мысли: сад заставлял дракона склоняться не перед человеком, а перед памятью. И Каэль не раздражался. Шёл молча, с открытой ладонью, где чёрное пламя и белая ветвь пульсировали в одном ритме с меткой Лиры.

У ворот Мира остановилась первой.