Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 64 – Алекс Скай

— Равная клятва останется в книгах, но не в твоём сердце. Пока я не решу иначе.

Память погасла.

Сад вокруг них стал слишком тихим.

Каэль стоял, не двигаясь.

Эвелина понимала, что должна сказать что-то. Хоть что-то. Но слова не приходили.

Он виноват.

Он был обманут.

Он предал её.

У него украли память.

Всё это было правдой одновременно, и ни одна правда не отменяла другую.

Лира плакала молча.

Мира вытерла глаза рукавом и тут же сделала вид, что поправляет манжету.

Мастер Орт дрожащим голосом произнёс:

— Это родовой обряд отсечения памяти. Запрещённый после Третьего раскола домов. Его нельзя применять к главе ветви без согласия Совета.

Каэль медленно повернулся.

— Значит, доказательства достаточно?

— Если сад позволит перенести свидетельство в зал Совета…

— Не сад, — сказала Эвелина.

Все посмотрели на неё.

Она сама не сразу поняла, откуда взялась уверенность.

— Не сад должен нести свидетельство. Мы должны.

Каэль смотрел на неё.

В его глазах было столько боли, что она почти отвернулась. Почти. Но не сделала этого. Потому что в прежней жизни ей слишком часто приходилось отворачиваться от чужой боли, чтобы не забыть свою. Теперь она могла выдержать обе.

— Эвелина, — сказал он тихо. — Я не прошу тебя простить то, что я сделал.

— Хорошо.

— Но теперь ты знаешь…

— Да. Теперь я знаю, что твоя мать украла часть памяти. И что ты всё равно однажды выбрал ей поверить.

Он принял удар.

Закрыл глаза.

Открыл.

— Да.

Эвелина шагнула ближе.

— Если ты сейчас попытаешься спрятаться за тем, что тебя обманули, я уйду.

— Не попытаюсь.

— Если решишь, что раз клятва была украдена, наш развод можно просто отменить, я уйду ещё дальше.

— Я не решу.

— Если скажешь, что мы должны восстановить всё как было…

— Не скажу.

Он говорил тихо, но твёрдо.

Эвелина остановилась перед ним.

— Тогда что ты скажешь?

Каэль посмотрел на неё так, как смотрел мужчина из свадебной памяти. Но теперь в этом взгляде были годы ошибок, чёрный знак, страх за Лиру, унижение собственного прозрения и взрослое понимание: любовь без свободы превращается в красивую клетку.

— Я скажу перед Советом, что истинная клятва была не о браке, а о равенстве. Что ты не моя жена по праву долга. Не часть моего рода по праву имени. Не хранительница, которую можно вернуть к алтарю. Ты та, кого алтарь признал равной. А равную нельзя позвать назад приказом.

Слова не исцелили боль.

Но они стали мостом через самую тёмную её часть.

Эвелина кивнула.

— Хорошо.

— Только хорошо?

— Каэль, если бы ты знал, сколько труда иногда стоит это слово.

Он вдруг улыбнулся.

Не широко. Не радостно. Устало, почти с благодарностью.

— Знаю.

Сад снова изменился.

Дорожка вывела их не к воротам, а к круглой поляне, где стоял каменный стол. На столе лежало зеркало. Не стеклянное — водяное, гладкое, тёмное, заключённое в серебряную раму. В отражении виднелся Арданский замок.

Не весь.

Только северная башня.

Лира вцепилась в руку Эвелины.

— Я не хочу туда.

— Мы не пойдём, — сказала Эвелина.

Но зеркало уже показывало.

Башня изнутри. Узкое окно. Детскую кровать. Маленькую Лиру, гораздо младше, сидящую на подоконнике. Перед ней стояла Илария Вейр.

Не нынешняя — чуть моложе, в светлом платье без дорогой вышивки, с лицом, ещё не научившимся до конца притворяться.