Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 60 – Алекс Скай

Брина бросила на него взгляд.

— Сейчас ты сказал самую разумную вещь за неделю.

— Я могу ещё.

— Не рискуй.

Но никто не рассмеялся по-настоящему.

Дети стояли слишком тихо. Рен обнял Лиру за плечи, хотя делал вид, что просто оказался рядом. Близнецы держались за руки. Маленький Тарен, найденный у конюшни, светился слабым золотом от волнения, и Эвелина заметила, как его мать — женщина из младшей ветви, пришедшая вчера ночью — тихо прикрыла мальчика своим плащом, не чтобы спрятать, а чтобы успокоить.

Каэль медленно высвободил руку из ладоней Лиры.

Не отстранился.

Просто осторожно опустился перед девочкой на одно колено.

— Лира, — сказал он, и в его голосе было столько осторожности, что Эвелина почувствовала, как больно ему даётся каждое слово. — Ты понимаешь, почему назвала меня так?

Девочка опустила взгляд.

— Нет.

— Но чувствуешь?

— Да.

— Что именно?

Лира нахмурилась. На её плече под тканью ещё теплилась метка — белая ветвь, проросшая сквозь крыло. Свет стал слабее, но не ушёл. Он жил под кожей, как память, которую нельзя заставить замолчать.

— Когда вы встали перед ней, — сказала Лира, — не перед леди Эвелиной, а перед всеми нами… будто что-то щёлкнуло. Не здесь.

Она коснулась пальцами груди.

— Глубже. Как если бы большая дверь вспомнила, что у неё есть ключ.

Каэль побледнел.

— И ты услышала слова?

— Не сразу. Сначала свет. Потом голоса. Они сказали: «Он обещал быть отцом тем, кого род оставит без имени». А потом я поняла, что это вы.

— Я не помню такой клятвы.

Лира посмотрела на него очень серьёзно.

— Вы забыли не сами.

Эвелина ощутила, как вокруг стало холоднее.

Не от сада.

От смысла.

Мира тихо сказала:

— Ну вот. День становится всё приятнее.

Каэль поднялся. Его лицо изменилось. Не стало жёстким — наоборот, слишком неподвижным, как бывает у людей, которые удерживают внутри не гнев, а страх перед собственной памятью.

— Мне нужно в нижний архив Арданов.

— Нет, — сказала Эвелина сразу.

Он посмотрел на неё.

— Эвелина…

— Ты сейчас услышал, что твою память могли тронуть. И первым делом хочешь вернуться туда, где это могли сделать.

— Именно там доказательства.

— Именно там Селеста ждёт, что ты вернёшься.

Он сжал челюсть.

— Тогда что ты предлагаешь?

Эвелина оглянулась на чёрные ворота.

Щель оставалась. Узкая, тёмная. За ней не было видно ничего — ни дорожки, ни сада, ни древней арки. Только плотная темнота, в которой не шевелился даже воздух.

Но она чувствовала: за воротами не пустота.

Там ждали.

Не звали.

Не стучали её именем.

Ждали, поймёт ли она сама.

— Не туда, — сказала Эвелина. — Сначала сюда.

Мира медленно повернулась к ней.

— Я знала, что вы это скажете. И хочу официально заявить, что мне это не нравится.

— Принято.

— Мой протест будет занесён в память дома?

— Обязательно.

— Дом, надеюсь, оценит, что я была права.

Каэль смотрел на Эвелину внимательно.

— Ты хочешь открыть чёрные ворота?

— Нет. Я хочу узнать, кто уже открыл их изнутри.

— Это может быть опасно.

— Сегодня утром меня уже пытались назвать опасной. Надо соответствовать ожиданиям.

Он не улыбнулся.

— Не шути с этим.

Эвелина посмотрела на него.

— Я не шучу. Но и не стану снова ждать, пока Арданы решат, сколько правды мне можно знать.

Эти слова легли между ними без злости, но с весом. Каэль принял их. Не опустил глаза, не стал оправдываться, не сказал, что теперь всё иначе. Он только кивнул.