Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 28 – Алекс Скай

Через несколько десятков ступеней воздух изменился.

Он пахнул мокрым камнем, старой землёй и дождём, хотя под домом не должно было быть дождя. Где-то впереди гремело — не гром, скорее отзвук далёкой бури. Эвелина остановилась и прислушалась.

Шёпот.

Детский?

Нет.

Имена.

Кто-то произносил имена одно за другим. Тихо, ровно, без выражения.

— Аэлар Ардан… Вейрон Ардан… Сайлис Ардан… Ровен Ардан… Эрион Ардан…

— Лира! — крикнула Эвелина.

Шёпот не оборвался.

Лестница вывела её не в подвал, а в северный сад.

Но не тот, который она знала.

Вокруг бушевала ночь.

Эвелина застыла у выхода.

Ещё мгновение назад за окнами дома был день, пусть и пасмурный. Здесь же небо висело чёрное, разорванное молниями. Дождь падал косыми струями, но не касался её лица. Старые ивы стояли вокруг, склонив белые стволы, и их ветви светились, как тонкие линии на пергаменте. Впереди, там, где в настоящем саду были чёрные ворота, поднималась каменная арка.

Драконьи ворота.

Не кованые. Не садовые. Древние, серые, с высеченными крыльями по бокам. На вершине арки сидели два каменных дракона с опущенными головами. Их морды были обращены не наружу, а внутрь прохода, будто они стерегли не вход, а то, что могло выйти оттуда.

Перед аркой стояла Лира.

Босая. В ночной рубашке. Волосы прилипли к лицу, но дождь её тоже не касался. Она держала руки перед собой ладонями вверх, словно принимала невидимый свет, и продолжала шептать имена.

— Маэлис Ардан… Ортан Ардан… Каэлис Ардан…

Эвелина шагнула к ней.

Земля под ногами была сухой и твёрдой, хотя вокруг сверкала буря.

— Лира, милая, посмотри на меня.

Девочка не обернулась.

— Тот, кто назван, не потерян, — прошептала она. — Тот, кто забыт, стучит в камень.

Эвелина остановилась.

Эти слова не были словами ребёнка.

— Кто с тобой говорит?

Лира медленно повернула голову.

Глаза её светились тем же древним светом, что в голубой комнате, только теперь в нём была не печаль, а усталость многих поколений.

— Они не знают своих детей, — сказала она. — Они считают ветви, но не корни. Они считают крылья, но не руки, которые держали младенцев. Они считают кровь, но забыли имена.

— Лира, вернись ко мне.

— Я не Лира.

Сердце Эвелины болезненно ударило.

— Тогда кто ты?

Девочка нахмурилась, будто пыталась вспомнить.

Молния разрезала небо.

Каменные драконы на арке дрогнули.

— Я была первой, кого не записали, — сказала она. — И последней, кого спрятали.

Эвелина почувствовала, как по коже пошёл холод.

— Тебя спрятали Арданы?

— Они всегда прячут то, что боятся признать.

— Почему ты называешь меня мамой?

Лира моргнула.

Свет в глазах на мгновение стал слабее. Детское лицо исказилось, будто сквозь чужую память пробивалась сама девочка.

— Я не знаю, — прошептала она уже почти своим голосом. — Я не хочу так говорить. Оно само.

Эвелина шагнула ближе.

— Тогда слушай меня. Ты Лира. Ты в Доме Белой Ивы. У тебя есть чашка с белыми ветвями. Ты показала Рену, где не скрипит половица. Брина обещала пирог, когда Савер перестанет спорить с крышей. Ты держала деревянного дракона и сказала, что в башне темно. Ты не должна стоять здесь одна.

Лира зажмурилась.

— Они зовут.

— Кто?

— Имена. Они хотят наружу.

Каменная арка загудела.

Эвелина оглянулась. За проходом не было сада. Там клубилась тьма, густая, как дым от невидимого пламени, и в этой тьме на мгновение проступили лица. Мужчины, женщины, дети. Одни — гордые, с драконьими знаками на руках. Другие — без гербов, без венцов, без титулов. Некоторые были совсем маленькими.